Она села на единственный свободный стул — на самом краю стола, рядом с какой-то троюродной племянницей, которая не отрывалась от телефона. Началось застолье. Разговоры текли привычным руслом: болезни, цены на продукты, политика, дача. Лена молча жевала оливье, надеясь, что про неё забудут. Но в семьях, где есть «козёл отпущения» и «золотой ребенок», такие надежды напрасны.
— А вот Светочка, — громко, перекрывая гул голосов, начала Галина Ивановна, — Светочка нам новость привезла. Они с мужем машину меняют. Берут этот, как его… кроссовер. Из салона!
Гости одобрительно загудели, зацокали языками.
— Да ладно вам, мам, — кокетливо махнула рукой Света, хотя было видно, что ей приятно. — Старая уже надоела, три года ей. Да и тесновата стала. Мы же ремонт в новой квартире закончили, теперь можно и о комфорте в дороге подумать.
— Вот! — мать подняла палец вверх. — Умница дочка. Хваткая. Вся в отца покойного. Умеет жить, умеет крутиться. Квартира — картинка, сто двадцать квадратов, центр города! Дизайнерский ремонт, мне фотки показывала — как в музее.
Лена почувствовала, как кусок хлеба застрял в горле. Она знала эту историю про «умение крутиться» с изнанки, но молчала. Пока молчала.
— А ты, Ленка, всё по съемным углам мыкаешься? — вдруг обратилась к ней тетя Валя, женщина простая и бесцеремонная. — Сколько тебе уже? Тридцать два? Пора бы уже и о своем гнезде подумать.
— Мы копим, — тихо ответила Лена. — Цены сейчас высокие, ипотеку взять сложно, первоначальный взнос нужен большой.
— Копят они, — фыркнула Галина Ивановна, подкладывая Свете самый лакомый кусок запеченной буженины. — С такими темпами вы до пенсии копить будете. Нет в тебе, Лена, жилки. Амбиций нет. Работаешь в своей библиотеке за копейки, мужа нашла такого же — тихоню. Вот посмотри на сестру!
Лена сжала вилку так, что побелели костяшки пальцев.
— Мам, мы с Димой работаем. Я еще переводы беру по вечерам. Просто мы не хотим влезать в долги, которые не сможем отдать.
— Ой, да брось ты эти оправдания! — перебила Света, отпивая вино. — Кто хочет — ищет возможности, кто не хочет — причины. Я вот, когда ремонт начинала, тоже думала — не потянем. Но ничего, крутанулась, там договорилась, тут подсуетилась. Характер надо иметь!
Лена подняла глаза на сестру. В этом взгляде было столько невысказанной горечи, что Света на секунду осеклась, но тут же продолжила сиять.
— А то привыкла, — подхватила мать, — сидеть и ждать у моря погоды. Думаешь, всё само с неба упадет? Вон, Светка ночами не спала, карьеру строила. А ты?
— А я тоже работаю, мам, — голос Лены дрогнул, но стал тверже. — И Дима на двух работах.
— Плохо, значит, работаете! — отрезала Галина Ивановна. И тут прозвучала та самая фраза, которая стала последней каплей, переполнившей чашу терпения, копившуюся годами. Мать обвела взглядом стол, словно призывая всех в свидетели, и заявила: — Сестре подражай! У неё уже жильё своё, а ты — никто. Учись, пока я жива, как надо устраиваться в этой жизни.
