В комнате повисла тишина. Даже троюродная племянница оторвалась от телефона. Лена медленно положила вилку на тарелку. Звон фарфора прозвучал неестественно громко. Она чувствовала, как кровь приливает к лицу, как сердце начинает колотиться где-то в горле. Годы обид, несправедливости, молчаливого согласия с ролью «неудачницы» вдруг встали комом поперек горла.
— Подражать? — переспросила Лена, глядя матери прямо в глаза. — Ты серьезно, мам?
— Конечно, серьезно. У Светы третья квартира по счету, а ты и на комнату в коммуналке заработать не можешь.
— А давай вспомним, откуда у Светы появилась первая квартира? — Лена встала из-за стола. Ноги дрожали, но голос звучал неожиданно звонко. — Та самая «двушка» на Ленина.
Лицо Галины Ивановны пошло красными пятнами. Света перестала жевать и напряглась.
— Что ты несешь? — процедила мать. — Сядь и не позорь меня перед гостями. Перепила, что ли?
— Я вообще не пила, мама. Мне еще домой добираться, пусть не на «кроссовере», а на автобусе. Так вот, гости дорогие, — Лена обернулась к притихшим родственникам. — Мама говорит, Свете надо подражать. А вы знаете, что когда умерла бабушка Вера, её квартиру, в центре, ту самую «сталинку», мама тихонько переписала на Свету? Мне тогда было двадцать, я училась и работала, жила в общежитии. А Света, которой было двадцать пять, только развелась и «страдала». И ей нужна была утешительная компенсация.
— Это было семейное решение! — взвизгнула Галина Ивановна. — Свете тогда было негде жить! А ты была молодая, могла и в общежитии потерпеть!
— Потерпеть? — Лена горько усмехнулась. — Я терпела. А потом, когда я вышла замуж, ты сказала: «Ленка, ну мы квартиру бабушкину продали, Свете добавили, она в новостройку вложилась. А тебе мы потом поможем». Помнишь?
— Не было такого! — мать стукнула ладонью по столу. — Не выдумывай! Света сама всего добилась!
— Сама? — Лена повернулась к сестре. — Свет, скажи честно. Стартовый капитал, те самые пять миллионов от продажи бабушкиной квартиры, они испарились? Или стали фундаментом твоего «умения жить»? А когда ты вторую покупала, кто тебе дал денег, которые отец на «черный день» откладывал? Мама сказала тогда: «Лене не надо, у Лены муж есть, пусть обеспечивает».
— Ты считаешь чужие деньги! — закричала Света, вскакивая. — Ты просто завидуешь! Я эти деньги приумножила! Я бизнес открыла!
— Да я не спорю, ты молодец, приумножила, — Лена говорила уже спокойнее, чувствуя странную легкость. Словно нарыв вскрылся. — Но не надо говорить, что я — никто, а ты — всё сама. Мама, ты «забыла», что вложила в старшую дочь всё наследство двух поколений. А мне достался только твой старый сервиз и советы «подражать сестре».
— Убирайся! — прошипела Галина Ивановна. Её лицо исказилось от ярости. — Неблагодарная! Я тебя вырастила, выкормила, а ты мне юбилей портишь! Завистница! Чтобы духу твоего здесь не было!
