— Дарственную оформлять. На квартиру. На эту, мою трешку.
— Мам, ты что, умирать собралась? Живи долго.
— Жить я буду. Но хочу успеть исправить то, что натворила. Квартира твоя будет. Свете я позвонила, сказала.
— И что Света? — усмехнулась Лена.
— Орала, — спокойно ответила мать. — Сказала, что я из ума выжила, что Ленка меня окрутила. Сказала, что больше ноги её здесь не будет. Ну и пусть. У неё своего жилья навалом, пусть там и хозяйничает. А я хочу знать, что у моей младшей дочки крыша над головой есть. Своя. Заслуженная.
Лена положила трубку и посмотрела на Диму.
— Что там? — спросил муж.
— Мама квартиру на меня переписывает.
Дима поднял брови, потом улыбнулся и обнял жену.
— Ну что ж. Справедливость — редкий гость в нашей жизни, но иногда и она заглядывает на огонек.
Они переехали к матери не сразу. Сделали там ремонт — не дизайнерский, как у Светы, а простой, теплый, уютный. Галина Ивановна жила с ними. Она сильно изменилась. Стала тише, добрее. Больше не было упреков и сравнений. Она часто сидела у окна, перебирая старые фотографии, и, наверное, думала о том, как легко можно потерять самое главное в погоне за внешним блеском.
Со Светой они почти не общались. Сестра обиделась смертельно, назвала мать предательницей, а Лену — аферисткой, воспользовавшейся беспомощностью старухи. Но Лена знала правду. И мама знала.
Однажды, сидя на кухне той самой квартиры, которая теперь официально принадлежала ей, Лена пила чай. За окном снова шел дождь, но теперь он казался уютным. Дома было тепло. Мама в соседней комнате смотрела сериал, Дима чинил розетку.
Лена вспомнила тот юбилей, тот злой окрик: «Ты — никто». И улыбнулась. Она не стала никем. Она осталась собой. Человеком, который не бросает в беде, который умеет прощать, но который научился ценить себя.
Она не стала подражать сестре. И это оказалось самым правильным решением в её жизни. Ведь подражая другим, мы рискуем прожить чужую жизнь, а в конце остаться у разбитого корыта, даже если это корыто позолоченное. А своя жизнь, пусть трудная, пусть без Мальдив, но с чистой совестью — она стоит дороже любой элитной недвижимости.
Дорогие читатели, как часто в семьях случается подобное разделение детей на «любимчиков» и «отрезанный ломоть»? Материнское сердце должно быть слепо к успехам и неудачам, любя всех одинаково, но жизнь показывает нам совсем другие сюжеты. История Лены завершилась восстановлением справедливости, но сколько таких Лен продолжают тянуть лямку, выслушивая упреки, в то время как «Светланы» пользуются всеми благами родительской любви, ничего не давая взамен?
Сталкивались ли вы с такой несправедливостью в своей семье или в семьях знакомых? И правильно ли поступила мать в конце, или всё же стоило разделить квартиру поровну, чтобы не сжигать мосты со старшей дочерью окончательно?
Делитесь своими историями и мнениями в комментариях, ведь иногда именно чужой опыт помогает нам взглянуть на свою ситуацию со стороны и принять верное решение.
