Съемная «однушка» на окраине города встречала вечерней духотой и запахом жареной картошки, который просачивался от соседей через тонкие стены. Катя устало опустила тяжелые пакеты с продуктами на пол и прислонилась спиной к двери. День выдался сумасшедшим: годовой отчет на работе, пробки, давка в метро, а теперь еще и необходимость готовить ужин, потому что Игорь, ее муж, приходил через час и наверняка голодный.
Она только успела переодеться в домашний костюм, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя хозяйки квартиры. Сердце предательски екнуло. Звонки от Тамары Ивановны редко приносили хорошие новости.
— Катенька, здравствуй, — голос хозяйки был елейным, но за этой сладостью скрывался металл. — Тут такое дело… В общем, со следующего месяца я поднимаю аренду. На пять тысяч. Сами понимаете, цены растут, коммуналка дорожает, а у меня внук поступает…
Катя села на пуфик, чувствуя, как силы окончательно покидают её. Пять тысяч. Для их семейного бюджета это была ощутимая дыра. Они и так откладывали каждую копейку, мечтая когда-нибудь взять ипотеку, но цены на жилье убегали вперед быстрее, чем росли их зарплаты.
— Я поняла, Тамара Ивановна. Мы… мы подумаем, — пробормотала Катя и нажала отбой.
Когда пришел Игорь, она сидела на кухне и смотрела в темное окно. Выслушав новости, муж помрачнел. Он работал инженером, звезд с неба не хватал, но был надежным и спокойным. Правда, спокойствие это иногда граничило с пассивностью.
— Может, маме позвонить? — неуверенно предложил он, ковыряя вилкой остывающий плов.
Катя напряглась. Галина Сергеевна, мать Игоря, была женщиной властной, обеспеченной и живущей по принципу «кто платит, тот и музыку заказывает». Отношения у них были натянутые, вежливо-холодные. Свекровь считала, что Игорь продешевил, женившись на «бесприданнице из провинции», и никогда не упускала случая это подчеркнуть — не словами, так взглядом или интонацией.
— И что она сделает? — спросила Катя. — Денег даст? Ты же знаешь, она потом весь мозг чайной ложечкой выест за каждую тысячу.
— Ну, у неё же стоит пустая «двушка» на проспекте Мира. Бабушкина. Она её сдавать не хочет, боится, что квартиранты ремонт испортят. Может, пустит нас?
Идея казалась спасительной и пугающей одновременно. Жить в квартире Галины Сергеевны означало попасть в зависимость. Но платить лишние пять тысяч, отдавая почти половину зарплаты за чужие стены, было еще хуже.
Переговоры прошли удивительно гладко. Галина Сергеевна, сидя в своем роскошном кресле и попивая чай из тонкого фарфора, выслушала сына благосклонно.
— Что ж, — сказала она, поправляя безупречную укладку. — Семья есть семья. Квартира стоит, пылится. Живите. Денег мне с вас не надо, только коммуналку платите вовремя. Ну и… присматривайте за порядком. Квартира с хорошим ремонтом, антикварная мебель, сами понимаете.
Катя не верила своим ушам. Бесплатно? В центре?
— Галина Сергеевна, спасибо вам огромное! — искренне воскликнула она. — Мы будем очень аккуратны, вы даже не заметите, что мы там живем.
