— Дай мне телефон! — он вскочил, опрокинув стул. — Переведи обратно! Немедленно! Галя ждет! Она людям обещала!
Он надвигался на неё, и впервые в жизни Ольге стало страшно. Не физически — Сергей никогда бы её не ударил, кишка тонка. Ей стало страшно от того, в кого превратился этот человек. В безумца, готового пустить по миру собственную жену ради прихоти ленивого родственника.
— Хватит! Я не вечный дойный скот для твоей родни! Пусть ищут другую жертву! — с горечью воскликнула она, отступая к окну. — Я тридцать лет терпела. Тридцать лет я затыкала дыры в их бюджете собой. Своим здоровьем, своим отдыхом, своими мечтами. Всё! Лавочка закрыта.
— Тогда мы разводимся, — выплюнул он. — Я не могу жить с такой жадной стервой.
— Хорошо, — голос Ольги вдруг стал твердым и звонким. — Разводимся. Квартира моя, досталась от родителей. Дача куплена на деньги от продажи бабушкиного дома. Машина в кредите на моем имени. Собирай вещи, Сережа. Галина будет рада тебя принять. У них же так душевно, не то что у меня.
Сергей замер. Он явно не ожидал, что блеф зайдет так далеко. Он привык, что Ольга пугается, плачет и уступает.
— Ты… ты меня выгоняешь? На улицу? Старого, больного человека?
— Не на улицу. К любимой сестре. Ты же сам сказал, там тебя ценят. Вот и проверь, как сильно тебя ценят без моей зарплаты и моей квартиры.
Он смотрел на неё минуту, потом молча вышел из кухни. Ольга слышала, как он ходит по спальне, открывает шкафы. Она ждала, что сейчас он вернется, извинится, скажет, что погорячился. Но гордыня, подогретая алкоголем и сестринскими нашептываниями, была сильнее.
Через полчаса он вышел в коридор с двумя сумками.
— Я подам на раздел имущества. Половина всего здесь — моя.
— Попробуй, — устало сказала Ольга. — У меня все чеки сохранены. И выписки со счетов, куда и на кого уходили деньги все эти годы. Суд будет долгим, Сережа. У тебя есть деньги на адвоката? У Паши попроси.
Он хлопнул дверью так, что посыпалась штукатурка.
Ольга осталась одна. Она сползла по стене на пол прямо в коридоре, среди сумок с подарками, которые гости принесли Сергею, и которые он забыл забрать. В квартире было тихо. Пугающе тихо.
Первая неделя была адом. Телефон разрывался от звонков. Звонила Галина, проклинала, называла воровкой. Звонил Паша с угрозами. Звонил сам Сергей, то давил на жалость («у меня сердце прихватило»), то угрожал судом. Ольга сменила сим-карту. Поставила новые замки.
Через месяц она встретила общую знакомую на улице.
— Ой, Оленька, как ты? Слышала про Сережу-то?
— Что с ним? — сердце предательски екнуло.
— Да живет у Гальки в однушке. Спят с Пашкой в одной комнате, на полу. Галька орет на него целыми днями, гонит на работу. А куда он пойдет? Здоровья нет. Пенсия маленькая, половину Галька отбирает «за постой». Паша-то твой кредит так и не закрыл, коллекторы теперь к ним ходят, двери расписали. Сережа жалуется всем, что ты его обобрала, но, знаешь… вид у него такой… как у побитой собаки.
