Ольга промолчала. Спорить с Галиной было все равно, что пытаться остановить товарный поезд зонтиком. Она прошла на кухню. Стол был завален грязной посудой, хотя она уходила утром, оставив идеальную чистоту. В центре красовалась пустая бутылка коньяка — того самого, армянского, который стоял в серванте «на особый случай» уже лет пять.
Паша, племянник двадцати семи лет, сидел, развалившись на её любимом стуле, и ковырял вилкой в банке с маринованными грибами.
— Теть Оль, привет. А есть что посерьезнее? А то грибы — это так, баловство. Мяса бы.
Сергей тут же подскочил:
— Сейчас, сейчас, Пашка. Оля принесла наверняка. Олюш, там буженина была в пакете, нарежь мальчику, он с дороги, голодный.
Ольга посмотрела на мужа. В его глазах не было ни капли сочувствия к её усталости, только страх, что сестра обидится, что подумают, будто он плохой хозяин.
— Мясо будет завтра, — отрезала Ольга, начиная разбирать пакеты. — Сегодня у нас чай. И всё. Я устала, мне завтра у плиты стоять весь день.
В кухне повисла тишина. Галина поджала губы, превратив их в куриную гузку.
— Ну вот, началось, — протянула она, обращаясь к Сергею, словно Ольги тут не было. — Я ж говорила, Сереж, жена у тебя строгая. Копейку лишнюю пожалеет. А мы к вам со всей душой…
— Галя, перестань, — робко начал Сергей, но тут же сник под взглядом сестры.
— А что перестань? Я правду говорю. Помнишь, как мама, царствие ей небесное, говорила? «Ольга твоя только о себе думает». Вот и сейчас. Брат родной юбилей отмечает, а она кусок мяса племяннику зажала.
Ольга сжала край столешницы так, что побелели костяшки пальцев.
— Я не зажала, Галя. Я только что пришла с работы. Я двенадцать часов сводила баланс, чтобы у твоего брата завтра был стол, подарки и праздник. А вы пришли, съели икру, выпили коллекционный коньяк и еще претензии предъявляете?
— Мы гости! — взвизгнула Галина. — Гостей принято встречать, а не кусками попрекать! Паша, вставай, пошли отсюда. Нам тут не рады. Видимо, мы рылом не вышли для такой элитной квартиры.
Это был спектакль. Ольга знала этот сценарий наизусть. Сейчас они начнут демонстративно собираться, Сергей начнет их умолять остаться, сунет Паше денег «на такси» (сумму, равную недельному бюджету на продукты), а потом будет неделю ходить мрачнее тучи и винить Ольгу в черствости.
Так и вышло. Сергей бросился к сестре:
— Галочка, ну не кипятись! Оля просто устала, она не со зла. Садитесь, сейчас я сам все нарежу. Оль, ну что ты в самом деле? Дай ты эту буженину.
Ольга молча достала упаковку мяса и бросила её на стол.
Потом развернулась и ушла в спальню, плотно закрыв за собой дверь.
Сквозь стену она слышала приглушенные голоса. Галина что-то жарко шептала, Сергей оправдывался, Паша гоготал. Ольга легла на кровать прямо в одежде, глядя в потолок. Слезы, горячие и злые, катились по вискам.
