— Ты вообще слушала меня? Я ухожу от тебя, понимаешь?
— А как же мама? — до Даши до сих пор не доходил смысл сказанного Платоном.
— Что — мама? Ее скоро не станет. Продам ее квартиру и открою шоколадную фабрику. Вместе с любимой женщиной. Не с тобой. Она в меня верит, в отличие от некоторых.
Только теперь Даша поняла, о чем бормотал ее супруг. Но ее больше поразило не известие о грядущем разводе, а то, с каким равнодушием муж говорил о матери.
— Тебе все равно, что сейчас происходит с Катериной Дмитриевной?
— А тебе что — нет? — усмехнулся Платон. — Вот только не надо тут корчить из себя святошу. Тебе плевать на нее, просто хочешь урвать кусок наследства. Надеешься, что старуха тебе что-то оставит. Ошибаешься.
— О чем ты говоришь, Платон? — Даша не могла поверить в то, что эти слова слетают с губ когда-то любимого человека.
— О том и говорю. Заявление на развод я уже подал, через неделю будем свободны друг от друга.
Даша едва сдержалась, чтобы не наговорить гадостей. Она указала почти бывшему мужу на дверь и закричала:
— Катись к своей любовнице, подавитесь вы оба этим мерзким шоколадом. Мне от тебя ничего не нужно. Жаль только, что твоя мать может узнать, что вместо любящего сына вырастила подлеца.
— Нервы подлечи, детка, — Платон не сразу нашелся, что ответить. Но потом его понесло. — Потерял с тобой лучшие годы. Ты меня только тормозила все это время, не верила, крылья ломала. Наконец-то освобожусь от домашней тирании.
Даша покачала головой, спокойно велела собирать вещи и выметаться из ее квартиры. Сама поехала к Катерине Дмитриевне: нужно было помочь женщине добраться до больницы. Когда Даша вернулась домой, Платона и его вещей не было. Заодно он прихватил с собой мелкую технику, которую можно было вынести из квартиры.
***
Даша не стала рассказывать свекрови о разводе, но она каким-то невероятным образом все поняла. В тот день ее выписали из больницы, и Даша привезла свекровь к себе домой.
— Не рви себе душу, дочка. Он не достоин твоих слез, — погладила Катерина Дмитриевна Дашу по руке.
— Как вы узнали?
— Вижу по тебе, чувствую. Платон совсем не звонит, а если я звоню, сбрасывает.
— Не будем об этом… Как вы себя чувствуете?
— Знаешь, намного лучше. Здешние врачи — настоящие волшебники. Сказали, можно есть все, что пожелаю. Ну, почти все… Давай напечем твоих фирменных пирожков?
— Конечно! — впервые за несколько месяцев, что болеет свекровь, Даша радовалась как ребенок.
До самого вечера они разговаривали, пекли пирожки, пили чай. Потом целый месяц Катерина Дмитриевна словно на крыльях летала: и в парке гуляла, и с подругами общалась, даже в кино вместе с Дашей сходила. Даше даже показалось, что болезнь отступила насовсем. Увы, свекрови стало хуже. Она снова вернулась в больницу, и врачи говорили, что следующие два дня могут стал решающими.
— Мама, скажи этой, чтобы выметалась из палаты. Нам надо поговорить, — в палату зашел Платон и, увидев Дашу, начал диктовать условия.
