— Мам, что опять за драматический спектакль? — Ирина кинула сумку на стул, сверля взглядом свою мать.
Тамара Сергеевна спокойно, не поднимая головы, перевернула пирожок на сковородке и тихо, как будто ни в чем не бывало, ответила:
– Какой спектакль, дочка? Всё как всегда. Чайник на плите, пирожки горячие. Присаживайся.
– Мама, я не про пирожки, — Ирина шагнула вперед, сдерживая раздражение. — Ты мне вчера сказала, что у тебя денег нет на коммуналку. А сегодня вдруг собралась сервиз продавать?! Сервиз, мам! — Она ткнула пальцем в старый фарфор на полке, покрытый тонким слоем пыли. — Кому он нужен?!
Тамара Сергеевна наконец-то повернулась. Легкая улыбка мелькнула на её губах, а в глазах блеснуло что-то хитрое.
– Доченька, а ты зачем так кипятишься? Я ж тебе не жаловалась. Просто подумала, чего добру пылиться?
– Потому что это глупость! — Ирина взмахнула руками. — Продать старый сервиз, чтоб заплатить за коммуналку? Господи, ну что за самодеятельность! Позвонила бы мне — я бы всё уладила!
Тамара поправила платок и чуть покачала головой.
– А ты что думаешь, дочка? Я привыкла у кого-то что-то просить? Мы в своё время сами со всем справлялись. Без этих ваших кредитов и помощей. Жизнь меня по-другому научила.
– Мам, сейчас другое время! Ты не в Советском Союзе живёшь! — воскликнула Ирина.
Тамара усмехнулась и бросила лопаточку на стол.
– Советский Союз? — с легкой иронией проговорила она. — А жить-то по-прежнему надо с головой. Вот и придумала продать сервиз.
Ирина тяжело вздохнула, присев на стул. Она провела рукой по лицу, будто собираясь с силами, а затем почти умоляюще заговорила:
– Ну и кто его купит, мам? Посудина, которой лет сто. Это не антиквариат, это просто… старая посуда. Ты же не думаешь, что кто-то тебе за неё заплатит?
– А почему бы и нет? — Тамара хитро прищурилась и, вытирая руки о фартук, направилась к полке. — Кому-то нравится новое, а кому-то — то, что с историей. Этот сервиз ещё мой дед привёз… — Она сделала паузу. — Издалека. Говорят, ручная работа. Кто знает?
– Мам, — протянула Ирина скептически. — Не надо вешать лапшу на уши соседям. Скажут, что ты сумасшедшая.
Тамара Сергеевна невозмутимо улыбнулась, бережно снимая с полки чайник из сервиза.
– Пусть думают что хотят, Ирочка. Я их переубеждать не собираюсь. Люди видят то, что хотят увидеть. Вот и всё.
– Да ну тебя, — махнула рукой Ирина. — Бред какой-то…
Она замолчала, наблюдая за матерью, которая уже разложила сервиз на столе. Фарфоровые чашки с выцветшими голубыми цветами казались хрупкими, почти нереальными.
– Ну и что ты с этим делать собираешься? — спросила Ирина тише.
– Продам, доченька. Или нет — как жизнь покажет.
Ирина усмехнулась и поднялась.
– Ладно. Раз ты упрямая, как баран, я остаюсь тут до завтра. Буду следить, чтобы не натворила дел.
Тамара кивнула и снова вернулась к своим пирожкам.
– Как скажешь, Ирочка.
***
