– Кто сказал? Никакой он не антикварный. Так, память семейная. Но раз уж стоит себе и пылится, пусть лучше кому-то пользу принесёт.
– Да ты что! — округлила глаза Нина. — Тамара, ты хоть цену-то знаешь? Сейчас антиквариат в цене, особенно если «ручная работа»! Да и вид у него… настоящий, как из музея!
Ирина, услышав это, чуть не поперхнулась яблоком и едва не расплескала чай.
– Мам, ты что, сказала соседям, что сервиз антикварный? — прошипела она сквозь зубы.
– Да ничего я не говорила. Сама придумала, — с хитрым видом отмахнулась Тамара Сергеевна и обернулась к Нине. — Люди сами видят, что хотят увидеть. А что, Ниночка, тебе он понравился?
– Понравился? — Нина с важным видом поправила платок. — Я бы себе такой взяла. Только у меня денег-то… в обрез.
Тамара задумчиво кивнула, глядя на соседку из-под ресниц.
– Да я не спешу, Нина. Может, ещё кто зайдёт, посмотрит. Редкая вещь, всё-таки. Кто знает, может, через пару лет его и в музей примут.
– В музей?! — Нина ахнула, но взгляд её цепко скользнул по сервизу. — Ну ты даёшь, Тамар! Ладно, я пойду…, но ты смотри, если кто купит, ты мне скажи. Может, и я найду деньги.
Когда Нина ушла, Ирина вскочила и обернулась к матери.
– Мам, ты… ты это специально?! Ты наслушалась сказок про «антиквариат» и решила спектакль устроить? А если кто-то и правда его купит? Ты же всех обманешь!
– А я никого не обманываю, — спокойно ответила Тамара Сергеевна, подбирая чашку. — Люди сами решают, что им ценным считать. Я слово не сказала.
– Мам, ну это уже… мошенничество какое-то! — Ирина всплеснула руками.
– Мошенничество? — усмехнулась Тамара и, встав, поправила платок. — А ты думала, смекалка только в этих ваших сериалах бывает? Дочка, учись: главное — не обманывать, а находить подход. Жизнь она такая: кто умеет думать — тот и выигрывает.
На следующий день по деревне разнеслись слухи: «У Тамары Сергеевны антикварный сервиз, и она его продаёт». Уже к обеду у порога её дома собрались двое соседей, а к вечеру заглянул и местный «любитель старины» — Петрович из соседнего посёлка.
– Тамара, — заговорил Петрович, осматривая сервиз с видом знатока. — А ты уверена, что это ручная работа? Что-то в нём есть… хм, особенное.
Тамара Сергеевна загадочно улыбнулась.
– Особенное? Может, и есть. Мне-то что? Мне главное, чтоб он в хорошие руки попал.
– В хорошие руки? — Петрович прищурился. — Так ты его продаёшь или как?
Тамара медленно провела пальцем по краю чашки.
– Продаю, Петрович, продаю. Но торговаться не буду. Вещь всё-таки… с историей.
Петрович долго молчал, рассматривая сервиз, затем буркнул:
– Ну, я подумаю. Но если что — не продай никому раньше времени!
Когда дверь за ним закрылась, Ирина подбежала к матери.
– Мам, это уже цирк какой-то! Ты всем голову морочишь!
Тамара, поправляя чашку на столе, усмехнулась:
– А пусть. Пусть думают, что хотят. Смекалка — она хуже не делает.
***
