Ирина проснулась от громкого стука в дверь. За окном ещё не рассвело, и первое, что она увидела, была фигура матери, невозмутимо вытирающей руки о фартук.
– Мам, кто там? В такое-то время… — спросила она сонно, протирая глаза.
– Покупатель, — коротко ответила Тамара Сергеевна, как ни в чём не бывало, и добавила: — Доченька, ты лучше пока не выходи. Чайку попей.
Ирина тут же подскочила. Покупатель? Она поспешно выглянула в окно и застыла: на крыльце стоял высокий мужчина с аккуратной бородкой, одетый в дорогой серый пиджак. В руках он держал кожаный портфель.
– Мама… Это кто? — прошептала Ирина, чувствуя, как внутри поднимается тревога.
– Ах, Платонов Виктор Михайлович, — ответила Тамара с такой небрежностью, будто речь шла о старом знакомом. — Из соседнего посёлка. Говорит, интересуется антиквариатом. Я его ещё вчера предупредила, чтобы зря не ездил.
– Мама, ты шутишь?! — взвизгнула Ирина. — Ты же сама вчера сказала, что сервиз — обычный советский фарфор! Он тебе сейчас предложит бешеные деньги, а потом вернётся с претензиями!
Тамара приложила палец к губам и шёпотом ответила:
– Тише, доча. Не мешай людям решать, что для них ценно.
– Ну-с, Тамара Сергеевна, — голос мужчины был спокойным и уверенным. — Я осмотрел ваш сервиз вчера ещё на фотографии. Должен сказать, он впечатляет. Простая, но элегантная работа. Особенно ручная роспись… Редкость в наше время.
Тамара Сергеевна сдержанно кивнула и поправила чашку на столе.
– Может, и редкость. Я в этом не разбираюсь. Стоит, пылится — кому-то, может, радость принесёт.
– Это вы правильно говорите, — улыбнулся Виктор Михайлович и достал из портфеля бумажник. — Давайте так: двадцать тысяч рублей. Соглашайтесь, и мы даже не будем торговаться.
Ирина, подслушивавшая из соседней комнаты, едва не ахнула. Она выглянула из-за двери, сжимая руками халат.
– Мам! Ты не вздумай! Это же…
– Тише, Иринушка, — спокойно сказала Тамара Сергеевна, даже не повернув головы. — Я с человеком разговариваю.
Тамара села за стол и сцепила пальцы перед собой.
– Виктор Михайлович, — начала она мягко. — Вы серьёзный человек, и я это вижу. Но, понимаете, я старый человек. Сервиз мне дорог. Поэтому так просто я с ним расставаться не могу.
– Мама… — прошипела Ирина сзади, но Тамара сделала ей еле заметный жест рукой, мол, не мешай.
Мужчина удивлённо поднял бровь и покачал головой.
– Ну, я вас понимаю, — сказал он, убирая бумажник обратно. — Хорошо, что скажете на тридцать тысяч? Но только договоримся сейчас и по рукам.
Ирина почувствовала, как у неё пересохло во рту. Она едва сдерживалась, чтобы не вмешаться, но Тамара сидела невозмутимо.
– Ну раз уж так, — вздохнула мать и подняла взгляд, — пусть будет тридцать. Не стану больше вас уговаривать. Забирайте.
– Отлично! — Виктор Михайлович облегчённо улыбнулся и протянул руку. — Договорились.
Когда дверь за мужчиной закрылась, Ирина с размаху опустилась на стул. Её лицо выражало смесь шока и восхищения.
