Утро в доме Тамары Сергеевны началось, как всегда: лёгкий скрип половиц, аромат свежего чая и солнце, просачивающееся сквозь кружевные занавески. Ирина сидела за столом, упершись подбородком в ладонь, и наблюдала за матерью. Та ловко нарезала пирог с капустой и напевала что-то себе под нос.
– Мам, ну почему ты всё время решаешь всё сама? — Ирина заговорила спокойно, почти устало. — Я не понимаю. Ты что, думаешь, мне жалко для тебя денег?
– Да не в деньгах дело, Ирочка. — Тамара Сергеевна отрезала кусок пирога и поставила перед дочерью. — Тебе, может, и жалко. Но я не об этом. Жизнь — штука мудрая. Она всегда подскажет выход, если не суетиться.
– Ага, — фыркнула Ирина. — Ты это и в девяностые говорила, когда мы картошкой с хлебом перебивались.
Тамара усмехнулась, но в глазах её мелькнула лёгкая грусть.
– И что? Пережили ведь. Я и тогда находила способы. А сейчас разве сложнее?
– Сложнее, мам. Время другое. Нужны деньги, нужны связи… В общем, твои «хитрости» — это из прошлого. Сейчас они не работают.
Тамара, не отвечая, села напротив дочери и обхватила чашку ладонями.
– А ты думаешь, Иришка, что правда всегда на виду? Вот посмотришь… Не все люди в нашем посёлке такие прагматичные, как ты. — Она лукаво улыбнулась. — И вообще, может, я зря подняла эту тему с сервизом. Просто поболтать захотелось.
Ирина подозрительно сузила глаза:
– Мам, ты что-то замышляешь. Я же вижу.
– А что мне ещё остаётся, доченька? — Тамара развела руками. — Пенсия у меня небольшая, а коммуналка растёт, как на дрожжах. Вот и приходится думать… головой.
– Головой, значит, — повторила Ирина и откинулась на спинку стула. — Мам, ну будь хоть раз в жизни современной! Позвонила бы мне, я бы за всё заплатила, и не надо было бы этих хитростей. Ты же гордая, как никто.
Тамара Сергеевна вдруг стала серьёзной, а её голос потеплел:
– Я гордая, потому что жизнь меня такой сделала. Мы в своё время не бегали с протянутой рукой. Справлялись сами. И ты благодаря этому выросла умницей. Всё, что я умею, — это тебе уроки давать, дочка. Ну не сердись на старую.
Ирина молчала, разглядывая старый сервиз на столе. Она никак не могла понять: действительно ли мать всерьёз хочет его продать или это просто очередная странная «мамина хитрость».
– А знаешь что? — вдруг оживилась Тамара Сергеевна. — Сейчас Нинка зайдёт за рецептом пирога. Вот ей-то я и расскажу про сервиз. Посмотрим, что скажет.
Ирина только покачала головой:
– Твоим соседкам только дай поговорить… По всей деревне разнесут!
– А мне и не жалко, — засмеялась Тамара. — Пусть разговаривают. Может, и покупатель найдётся.
***
– Тамар, ты правда сервиз продаёшь? — Нина Ивановна, соседка, стояла на пороге, упёршись руками в пышные бока, и с любопытством заглядывала в дом. — Соседка наша рассказала, что он у тебя антикварный. Говорят, дед твой аж из-за границы его привёз.
Тамара Сергеевна, сидя на диване, спокойно отхлебнула чай из той самой фарфоровой чашки.
