— Алексей! — Наталья Сергеевна схватилась за сердце. — Ты слышишь, каким тоном она со мной разговаривает?
— Слышу, — тихо ответил он.
— И что? Ты позволишь ей так со мной обращаться?
В прихожей повисла тяжёлая тишина. Мария смотрела на мужа и ждала. Сейчас всё решится. Сейчас он сделает выбор.
— Мама, — наконец произнёс Алексей. — Наверное, тебе действительно не стоило…
— Что не стоило? — не поверила она.
— Так говорить о Марии.
— То есть ты теперь на её стороне?
— Я не на чьей-то стороне. Просто… она моя жена. Уже тридцать пять лет моя жена.
Наталья Сергеевна открыла рот, закрыла, потом снова попыталась что-то сказать, но слова будто застряли.
— Прекрасно! — наконец выдавила она. — Значит, я вам больше не нужна!
— Мама, при чём тут это?
— При том, что я всю жизнь ради вас жила! А теперь… — Она резко схватила сумку. — Хорошо! Живите без меня!
Дверь хлопнула так, что в прихожей дрогнуло зеркало. Алексей и Мария остались вдвоём.
— Мария, — он шагнул к ней. — Зачем было доводить до такого? Она ведь уже пожилой человек…
— Алексей, — произнесла Мария, и в её голосе слышалась усталость.
— Ты ведь так ничего и не понял.
— Чего именно я не понял? — Алексей опустился рядом с ней на скамейку в прихожей. — Объясни мне.
Мария внимательно посмотрела на него. Седина у висков, усталый взгляд, тонкие морщинки возле глаз. Родное лицо. Любимое.
— Алексей, — тихо спросила она, — ты меня любишь?
— Конечно люблю. Что за вопрос?
— Тогда почему ты молчал, когда твоя мать меня унижала?
— Я же сказал… не стоило с ней так разговаривать…
— Алексей, это ты говоришь сейчас. А вчера ты промолчал. И не только вчера. Ты молчишь уже тридцать пять лет.
Он провёл ладонью по лбу, словно пытаясь стереть напряжение.
— Мария, она моя мать. Как я могу грубить ей?
— А мне, значит, можно?
— При чём тут ты?
— При том, Алексей! — Мария поднялась. — Я тоже живой человек. У меня тоже есть боль, обида, терпение, которое не бесконечно.
Он ничего не ответил. Только смотрел в пол.
— Знаешь, — продолжила она уже спокойнее, — в одном Наталья Сергеевна права. Я действительно изменилась.
— В чём?
— Раньше я боялась. Боялась задеть тебя, боялась сказать лишнее твоей матери. Всё надеялась: потерплю, привыкнет, когда-нибудь примет меня по-настоящему.
— Но она же давно тебя приняла.
— Приняла? — Мария коротко усмехнулась. — Она приняла меня как прислугу. Как человека, который должен молчать, кивать и выполнять указания.
— Мария, ты преувеличиваешь…
— Нет, не преувеличиваю. — Она снова села и взяла его за руку. — Алексей, послушай меня. Только, пожалуйста, по-настоящему послушай.
Он кивнул.
— Я устала быть виноватой во всём. Устала оправдываться за каждое своё слово. Устала жить в доме, где меня будто не считают хозяйкой и вообще не уважают.
— Я тебя уважаю.
— Тогда почему ни разу не защитил? Почему за тридцать пять лет ты ни разу не сказал своей матери: «Хватит»?
Алексей долго сидел молча. Потом тяжело вздохнул.
— Не знаю. Наверное… привык.
— Вот именно. Ты привык. А я — отвыкла терпеть.
