— Хватит тебе жить так, будто ты в чужом доме лишняя, — продолжила она тихо, но так, что услышали все. — Не для того я тебя растила, чтобы ты приживалась и терпела. Будет у тебя своё жильё, своя кухня и свой покой. А пироги печь я тебя сама научу. Не здесь, не под чужие взгляды, а у нас с тобой — на нашей собственной кухне.
Мой муж в этот момент сделал глоток минералки и тут же закашлялся, едва не опрокинув бокал. Ольга Викторовна застыла с приоткрытым ртом, будто у неё разом пропали все заготовленные колкости. Генерал молча смотрел то на маму, то на меня, и на его лице впервые за вечер не было насмешки.
А я смотрела только на мамины руки. На эти руки, которые всю жизнь работали, месили тесто, стирали, сажали огород, держали меня за плечи в самые трудные минуты. И вдруг поняла: сегодня я получила не просто подарок и не просто защиту.
Сегодня мама вернула мне чувство собственного достоинства.
Праздник, который должен был стать для меня унижением, неожиданно оказался самым счастливым днём за последние годы.
