После каждого такого «осмотра» Татьяна Сергеевна звонила Андрею. Марина не слышала разговоров от начала до конца, но прекрасно догадывалась об их содержании по лицу мужа, когда тот возвращался домой.
— Мама сказала, что ты после готовки не протёрла плиту.
— Мама заметила, что в ванной снова вещи не на местах.
— Мама считает, что ты совсем не умеешь нормально организовать пространство.
Марина смотрела на него и не могла понять: он вообще слышит, что произносит? Осознаёт, насколько странно это звучит?
Однажды она всё-таки сказала — спокойно, без крика:
— Андрей, я не хочу, чтобы твоя мать приходила сюда без предупреждения. Мне это неудобно. И неприятно. Я хочу дома чувствовать себя спокойно и безопасно.
Андрей тяжело вздохнул, будто ему приходилось объяснять очевидную вещь капризному ребёнку.
— Марин, ну это же мама. Она ведь не со зла. Просто пытается помочь. Потерпи немного, она привыкнет и успокоится.
Но Татьяна Сергеевна не успокоилась.
Минул год, за ним второй. Её появления не стали редкими, замечаний меньше не сделалось. Марина научилась держать лицо: не отвечать резко, не повышать голос, не вступать в бессмысленные споры. Только внутри у неё медленно накапливалось напряжение. По утрам, едва открыв глаза, она на мгновение замирала и думала: придёт сегодня или нет? А каждый вечер, возвращаясь домой после работы, Марина уже заранее чувствовала, как сжимается сердце перед собственной дверью.
Иногда ей казалось, что она уже перестала возвращаться домой спокойно. Перед тем как вставить ключ в замок, Марина невольно прислушивалась: не доносится ли изнутри чужой голос, не сдвинуто ли что-нибудь, не пахнет ли в прихожей посторонними духами. Квартира, которая когда-то казалась её крепостью, постепенно превратилась в место, где нельзя было расслабить плечи и просто выдохнуть.
Настоящей точкой перелома стал самый обычный вторник.
В тот день Марина задержалась в офисе дольше привычного. Домой она добралась уже ближе к восьми вечера, усталая, с одной мыслью — переодеться, заварить чай и хотя бы час провести в тишине. Но, открыв дверь, сразу поняла: тишины не будет.
На кухне сидел незнакомый мужчина лет тридцати пяти. Рядом на полу стояла дорожная сумка, а сам он спокойно ел из их тарелки, будто находился не в чужой квартире, а у себя дома. За столом, совершенно невозмутимая, распоряжалась Татьяна Сергеевна.
— Это Максим, мой племянник, — сообщила она таким тоном, словно заранее всё было решено и обсуждать тут нечего. — Ему пока остановиться негде. Я сказала, что пару дней поживёт у вас. Места же хватает.
Марина застыла на пороге кухни. Максим поднял взгляд, коротко кивнул ей, будто они уже были представлены раньше, и снова принялся за еду.
— Татьяна Сергеевна, — медленно произнесла Марина, стараясь удержать голос ровным, — это наша с Андреем квартира. Вы не можете приводить сюда людей и оставлять их жить без нашего разрешения.
Свекровь лишь махнула рукой.
— Ой, не начинай. Всего несколько дней. Что ты из пустяка трагедию делаешь? Андрей не будет против.
