Татьяна Сергеевна стояла перед открытым шкафом и держала в руках пальто. Новое, тёмно-синее. Марина купила его всего две недели назад и успела надеть раза три. Свекровь разглядывала вещь с хозяйским интересом: поворачивала вешалку, трогала воротник, примеривала взглядом длину.
— Татьяна Сергеевна, — сказала Марина с порога.
Та даже не вздрогнула. Обернулась спокойно, будто её застали не за чужими вещами, а за самым обычным занятием.
— А, ты дома? Я думала, тебя нет, — произнесла она и кивнула на пальто. — Я возьму его? Мне как раз нужно что-то приличное, а у тебя вещей и так полно.
— Не трогайте мои вещи, — тихо сказала Марина.
Несколько секунд она смотрела на свекровь, и в этот момент внутри больше не было ни растерянности, ни желания объяснять, почему так нельзя. Потом Марина развернулась и вышла из спальни.
Татьяна Сергеевна уехала примерно через полчаса. Пальто осталось на месте, висеть в шкафу. Но после этого дня в Марине что-то окончательно встало на свои места — ясно, твёрдо и без права на прежние сомнения.
Пересматривать принятое она больше не собиралась. Бессмысленно было снова начинать разговоры, подбирать слова, надеяться, что на этот раз её услышат. Андрей не станет другим за один вечер. А Татьяна Сергеевна сама не остановится — это Марина поняла окончательно.
Утром она набрала номер слесарной мастерской.
Мастер приехал ближе к обеду. Ничего лишнего не спрашивал: осмотрел дверь, достал инструменты и принялся за работу. Минут через сорок всё было закончено. Когда за ним закрылась дверь, в полотне блестели два новых замка — надёжных, дорогих, таких, которые невозможно открыть старым ключом.
Марина несколько секунд держала на ладони два свежих комплекта. Оба принадлежали только ей. Потом молча положила их в сумку и застегнула молнию.
В тот день Андрей задерживался на работе. Татьяна Сергеевна появилась около половины седьмого. Марина заметила её через глазок. Свекровь пришла не одна: рядом с ней стоял Максим, напряжённый и самоуверенный, будто его специально позвали разобраться с непослушной невесткой.
Снаружи послышался металлический звук — ключ вошёл в замочную скважину. Затем короткая пауза. Попытка повернуть. Ещё одна. После этого раздался голос Татьяны Сергеевны: сначала недоумённый, а потом всё более резкий.
— Что за ерунда?.. Максим, посмотри. Ключ не проворачивается.
Марина стояла в прихожей, по другую сторону двери, и не сделала ни шага.
— Марина! — Татьяна Сергеевна принялась стучать кулаком. — Открывай сейчас же! Что ты устроила?
Марина выждала секунду и открыла.
Свекровь стояла на площадке с покрасневшим лицом. Старые ключи были крепко зажаты в её руке.
— Ты сменила замки? — почти выкрикнула она. — И даже не предупредила? Да как ты вообще на такое решилась?
— Решилась, — спокойно ответила Марина.
В её голосе не прозвучало ни злорадства, ни вызова. Только ровная твёрдость человека, который больше не собирается оправдываться за собственные границы.
