— Ты хоть понимаешь, что делаешь?! — Татьяна Сергеевна рванулась вперёд, но Марина осталась на месте. — Это квартира моего сына! У тебя нет права меня не пускать!
— Это и моя квартира тоже, — сказала Марина. — И теперь в мой дом никто не войдёт без моего согласия.
Максим, стоявший за спиной Татьяны Сергеевны, сложил руки на груди.
— Открывай нормально, — произнёс он таким тоном, словно отдавал распоряжение. — Иначе я полицию вызову.
— Вызывайте, — без колебаний ответила Марина. — Заодно объясните, почему пытаетесь попасть в чужую квартиру ключами, которые вам никто не выдавал.
Эти слова на мгновение сбили Максима. Он посмотрел на Татьяну Сергеевну, а та, быстро оправившись, заговорила ещё громче. Теперь уже явно так, чтобы слышали соседи. Она рассказывала про захват жилья, про неблагодарную невестку, которая выживает родных людей, про бедного Андрея, который якобы даже не знает, что вытворяет его жена.
Марина стояла у порога и слушала это как шум за окном. Вчера подобные крики, наверное, заставили бы её дрожать. Сегодня — нет.
Андрей приехал минут через двадцать. Судя по его виду, он сорвался сразу после звонка матери: раскрасневшийся, взволнованный, с раздражением, которое он ещё пытался спрятать.
— Марина, что здесь происходит? — Он перевёл взгляд с матери на жену. — Почему ты поменяла замки?
— Потому что иначе я не могла закрыть дверь собственного дома, — ответила она.
— Она совсем себя не контролирует! — вмешалась Татьяна Сергеевна. — Андрей, скажи ей! Пусть немедленно отдаст новые ключи!
Андрей вошёл в квартиру и остановился посреди прихожей. Марина смотрела на него и вдруг с болезненной ясностью увидела всё то, что видела последние три года. Он снова стоял между двумя сторонами, снова не хотел выбирать, снова надеялся, что всё как-нибудь рассосётся само, если достаточно долго тянуть время.
— Мама права, — наконец произнёс он. В голосе звучала странная виноватость — то ли перед матерью, то ли перед женой, Марина уже не пыталась разбираться. — Надо было хотя бы сказать заранее. Отдай ключи, и мы спокойно всё обсудим.
— Обсуждать больше нечего, Андрей.
— Марина…
— Я три года говорила. Три года объясняла. Три года просила услышать меня. Ничего не изменилось.
Андрей стиснул челюсти. Из коридора всё ещё доносился голос Татьяны Сергеевны, но Марина перестала вслушиваться в её слова.
— Тогда я поставлю вопрос иначе, — сказал Андрей, и его тон стал холоднее. — Либо ты возвращаешь ключи, либо… я не знаю, что дальше будет с нашей семьёй. Ты понимаешь, к чему я веду?
Марина посмотрела на него внимательно, почти спокойно. Когда-то такая фраза заставила бы её испугаться, отступить, начать оправдываться и искать компромисс. Но сейчас перед ней стоял человек, который только что без всяких недомолвок показал, чей покой для него важнее. И это стало окончательным ответом.
Странным образом от этого внутри стало даже спокойнее, чем за все три года, проведённые в тягучей неизвестности.
— Понимаю, — ровно ответила Марина. — Иди к маме, Андрей.
