— Я их собрала. Часть вынесу сейчас. Остальное заберёшь в заранее согласованное время.
— Ты не можешь не пускать меня домой.
— Могу. Собственником ты не являешься. Регистрации у тебя здесь нет. Ты жил как член семьи владелицы квартиры, но сам ушёл. Если хочешь спорить — спорь в правовом порядке. А силой проходить через порог я тебе не советую.
У него заметно дёрнулась щека. Игорь не был дураком, и именно поэтому в этот момент он быстро просчитывал последствия. Можно было устроить шум, но соседи вполне могли открыть двери. Давить на жалость не получалось. Цветы не произвели впечатления. Старый ключ оказался бесполезен. Его привычная схема развалилась не громко, не с криками, а почти сухо и деловито — как список пунктов, вычеркнутых один за другим.
— Оксан, — он сменил тон на более мягкий. — Ну хватит уже. Я сорвался, ты тоже. Давай я зайду, сядем и нормально поговорим.
— Разговаривать можем здесь. Или в кафе. Но не в квартире.
— Это уже смешно.
— Мне не смешно.
Он пристальнее всмотрелся в её лицо.
— Ты правда всё решила?
— Да.
— Из-за Кирилла?
— Из-за тебя.
Оксана скрылась в коридоре и через минуту вынесла первый большой пакет с его одеждой. Поставила у стены рядом с дверью. Затем вернулась и принесла коробку с инструментами. Игорь всё это время стоял почти неподвижно, сжимая букет, который уже висел у него в руке вниз головами. В подъезде пахло нагретым бетоном, старой краской и горячим воздухом, поднимавшимся с улицы.
— Ты раньше такой не была, — тихо сказал он.
— Была. Просто слишком много сил тратила на то, чтобы тебе было удобно этого не замечать.
— Я могу вернуть деньги.
— Хорошо. Тогда сроки — письменно.
— Я поговорю с Кириллом.
— Ты уже с ним «поговорил», когда переводил ему мои деньги.
Пальцы Игоря сжались на прозрачной цветочной плёнке так сильно, что она сухо хрустнула.
— А если я не соглашусь на развод?
— Тогда будет суд. Дольше, но меня это не пугает.
— Ты стала ледяная.
— Нет. Я стала расчётливой. Ты сам меня этому научил.
Он открыл рот, чтобы ответить, но внизу послышались шаги. По лестнице поднялась соседка с третьего этажа, Галина Михайловна, с пакетом продуктов. Она быстро оценила взглядом Игоря, коробки у стены и Оксану, стоящую в дверях, после чего спокойно спросила:
— У вас всё нормально?
— Да, — ответила Оксана. — Муж забирает свои вещи.
— Если понадобится помощь — зови, — деловито сказала соседка и пошла выше.
Игорь покраснел. Не ярко и не театрально, а неприятными пятнами — по шее, скулам, лицу. Свидетели были для него хуже любого скандала. При посторонних он всегда стремился выглядеть уравновешенным мужчиной, которого просто несправедливо не поняли.
— Ты меня позоришь, — процедил он сквозь зубы.
— Ты сам пришёл без предупреждения и попытался открыть мою дверь старым ключом.
Эти слова окончательно выбили его из привычной роли. Он поднял букет, будто только теперь вспомнил, с чем явился.
— Я, между прочим, пришёл мириться.
Оксана посмотрела на хризантемы без злости, но и без тепла.
