Лариса потом сама не понимала, как выдержала смерть сына. Нападавших полиция так и не разыскала: как обычно, никто ничего не видел и ничего не слышал. Вечерами она бродила по улицам, высматривала чужие лица, искала даже не тех парней, а собственную погибель. Но и её Лариса так и не нашла.
С годами боль не стала тише. Она лишь спряталась глубже, но стоило Ларисе остаться одной, как снова поднималась изнутри и сжимала сердце так, будто всё случилось вчера.
Однажды кто-то из знакомых посоветовал ей сходить в церковь. Лариса верующей никогда не была, а после гибели Ильи и вовсе не понимала, как можно верить в Бога, если он позволил случиться такой беде. И всё же однажды она переступила порог храма. Постояла у икон, поговорила со священником.
Тот выслушал её и сказал, что человеку надо принять свою долю, смириться и продолжать жить. У каждого, мол, своя боль, свои испытания, и даются они не сверх сил, а ровно такие, какие душа способна вынести. Ещё он говорил, что бесконечные слёзы тревожат сына: он чувствует материнское горе и из-за этого не может обрести покой.
— А мне-то как дальше жить? — спросила Лариса, глядя на него сухими, измученными глазами.
— Посмотри вокруг, — тихо ответил священник. — Есть люди, которым ещё тяжелее. Помогай им так, как помогла бы своему сыну.
— Разве бывает кому-то хуже, чем матери, похоронившей единственного ребёнка? — резко возразила она. — Что вы можете знать о такой боли? Вы говорите правильные слова, которым вас учили, но от них не становится легче.
Она ушла из храма с тем же камнем в груди и больше туда не возвращалась.
После этого Лариса целиком отдала себя школе. Работа и ученики занимали почти всё её время, но прежней любви к детям в ней уже не осталось. Она смотрела на подростков и невольно думала: а вдруг среди них тоже растёт кто-то похожий на того, кто отнял у неё Илью? Как после такого открывать им сердце?
Её родители умерли один за другим. Где-то, вероятно, оставались дальние родственники, но ни они не искали Ларису, ни она не пыталась искать их. У каждого своя жизнь, свои хлопоты, свои беды. Так она и продолжала существовать в пустой квартире, ожидая лишь того часа, когда мучения закончатся и она наконец сможет быть рядом с сыном.
Восемь лет назад Лариса ушла на пенсию. Молодость, как известно, редко бывает снисходительна к старости, да и нервы у неё уже не выдерживали школьного шума, резких голосов и бесконечных детских выходок. Только дома тоже было невыносимо пусто.
Как-то раз она подобрала на улице больную, облезлую кошку. Та была худая, старая, с потухшими глазами — такая же одинокая и никому не нужная, как сама Лариса. Женщина вылечила её, отмыла, откормила. В ответ кошка платила ей тихой преданностью: встречала у двери, тёрлась о ноги, ложилась рядом и согревала больные ступни. Лариса разговаривала с ней, как с живой подругой, рассказывала о прошедшем дне и иногда даже улыбалась.
Но год назад кошка умерла от старости. Лариса ведь и нашла её уже немолодой.
