— Полина, сходи полей грядки. Это по дому женская обязанность.
Андрей произнёс это так, будто между делом бросил пустую фразу, даже не подняв глаз от телефона. Он развалился на диване в одних шортах, с круглым животом, а сетчатая майка задралась и собралась складкой на груди. На дворе стояла жара — градусов двадцать восемь. Я только вернулась с участка: футболка прилипла к спине, руки до локтей в земле, под ногтями забился чёрный влажный грунт.
— Я там уже три часа провела, — тихо сказала я.
— И что теперь? — Андрей лениво шевельнул плечом. — Женское дело. Иди.
Семь лет подряд я слышала это одно и то же. Семь лет — как заезженная пластинка: «женское», «бабье», «твоё хозяйство». Словно где-то был написан невидимый закон, по которому грядки, кастрюли, тазики, вёдра и вся бесконечная возня достаются мне, а ему полагаются диван, телевизор и отдых.
Я вытерла ладони о фартук и направилась к двери. Уже на пороге вдруг остановилась.
— А что тогда мужское? — спросила я. Впервые за все эти годы спросила не намёком, не обидой, а прямо.
Из комнаты донеслось его короткое смешок. От экрана он так и не оторвался.
— Деньги приносить. Я всю неделю в офисе вкалываю. Или мне уже и отдохнуть нельзя?
— А я, значит, по-твоему, не работаю?
— Ты бухгалтер. Сидишь себе на стуле, бумажки перекладываешь. Тоже мне работа.
Я промолчала. Не стала спорить, не стала объяснять, что чужие отчёты, сроки, цифры и ответственность тоже выматывают. Просто вышла во двор и аккуратно притворила за собой дверь.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Этот участок появился у нас пять лет назад. Купили его в 2021-м, и, между прочим, не только на Андреевы деньги: я тогда вложила всю годовую премию до последней гривны. Шесть соток земли, небольшой щитовой домик, колодец в дальнем углу за зарослями малины. Когда мы подписывали документы, Андрей говорил почти торжественно:
— Будем сюда ездить отдыхать. Природа, воздух, шашлыки…
Отдыхать. Смешное слово. За все эти годы он ни разу по-настоящему не взялся ни за лопату, ни за тяпку.
Зато я взялась. И уже не выпускала.
Двенадцать грядок. Картофель, морковь, свёкла, лук, клубника, зелень. В теплице — огурцы с помидорами. Весной всё это нужно посадить, потом бесконечно полоть, рыхлить, окучивать, поливать, спасать от вредителей, а осенью собирать и раскладывать по ящикам. Колодец стоял далеко, и шланг до крайних грядок не дотягивался примерно на десять метров. Значит, оставалось одно — ведро. От колодца к теплице, от теплицы обратно. И снова. И снова.
Однажды я ради интереса посчитала: в засуху за один вечер получалось около двадцати вёдер, чтобы земля хотя бы немного напиталась водой.
В тот день я таскала воду почти до темноты. К концу спина уже отказывалась разгибаться, и каждый раз, когда я выпрямлялась, приходилось придерживать поясницу рукой. Комары облепляли шею, кусали запястья, лезли к лицу. Я отмахивалась влажной ладонью и только размазывала по щекам грязные разводы.
