Мы с братом никогда не считали себя плохими детьми. Обычная жизнь, обычные заботы: мы жили в другом украинском городе, примерно в трехстах километрах от отца. Раз в месяц приезжали к нему, привозили пакеты с продуктами, оставляли деньги на лекарства, помогали по мелочам. Отец, Сергей Павлович, был человеком жестким, из тех, кто привык всё терпеть молча. Жаловаться он не умел и не любил.
— Пап, может, всё-таки наймем тебе помощницу? — осторожно предложил мой брат Дмитрий, когда мы навещали его в последний раз. — Одному в четырехкомнатной квартире тяжело.
Отец только нахмурился.
— Не нужны мне посторонние в доме, — резко сказал он. — Пока хожу сам, сам и справлюсь.
Но ходить ему становилось всё труднее. И именно тогда рядом с ним появилась Наталья Сергеевна — соседка с той же лестничной площадки. На вид приятная женщина лет пятидесяти: улыбчивая, заботливая, всегда при встрече говорила ласково, а когда мы приезжали, непременно пыталась угостить нас домашними пирожками.
За последние полгода отец почти перестал звать нас к себе.
— Да что вы будете дорогу мотать? — ворчал он в телефон. — Наталья зашла, супа принесла. Наталья в аптеку сбегала. Наталья давление померила. Вот человек — золото, не то что нынешняя молодежь.
Мы с Дмитрием тогда даже почувствовали облегчение. Казалось, что нам повезло: возле отца появился добрый человек, который присматривает за ним, помогает, не дает ему оставаться совсем одному. Несколько раз мы даже переводили Наталье Сергеевне деньги «на расходы» и благодарили ее за участие. Она в ответ смущенно отмахивалась:
— Ну что вы, право… Мы же соседи. По-человечески надо помогать.
Отец умер неожиданно. Врачи сказали — тромб. Мы сорвались сразу же, приехали, занялись похоронами, сделали всё достойно. Наталья Сергеевна рыдала так, будто потеряла самого близкого человека. Плакала навзрыд, сильнее нас обоих, обнимала меня за плечи и шептала:
— Он вас так любил… Всё только о вас и говорил…
После девятин мы с Дмитрием пришли в отцовскую квартиру. Нужно было начинать разбирать вещи, документы, одежду, старые фотографии. В квартире стояла глухая тишина, от которой сжимало горло. И вдруг в дверь позвонили.
На пороге оказался незнакомый мужчина в строгом костюме, с папкой в руках.
— Добрый день. Я представляю нотариальную контору, — сказал он официальным тоном. — Сергей Павлович оставил распоряжение. Вам лучше сесть.
Мы переглянулись и сели. Мужчина раскрыл папку и начал читать. Каждое слово будто било током:
«Всё принадлежащее мне имущество, включая четырехкомнатную квартиру, загородный дом и банковские счета, завещаю Наталье Сергеевне Ивановой за ее бескорыстную заботу, внимание и преданность».
У меня на несколько секунд пропал звук. Будто мир вокруг провалился куда-то вниз. Квартира, где прошло наше детство. Дача, которую строил еще дед. Накопления, семейные вещи, всё, что отец берег годами, — всё отходило женщине, появившейся в нашей жизни всего полгода назад.
