— Мама, ты бы хоть окно распахивала пошире, когда жаришь свои котлеты. В прихожей потом невозможно находиться, вся одежда пропитывается этим запахом, — с явным раздражением протянула Валерия, снимая с волос широкую шелковую ленту и опускаясь за кухонный стол так, будто вернулась с королевского приема, а не просто вышла из комнаты.
Галина без спешки поддела лопаткой подрумяненный мясной кругляш на тяжелой чугунной сковороде, перевернула его, прикрутила газ почти до минимума и лишь затем обернулась к невестке. Руки она вытерла стареньким вафельным полотенцем.
— Это не котлеты, Валерия, а домашние зразы. И вытяжка с утра работает на полную, — ровным голосом сказала она, перекладывая готовые зразы на большое керамическое блюдо с цветами по краю. — Просто кухня у нас не дворец, запахи быстро расходятся по квартире.
К подобным утренним замечаниям жены сына Галина уже почти привыкла. За три года, что молодые обитали в ее просторной трехкомнатной квартире, она научилась не цепляться за каждую колкость и объясняла себе это то разницей в возрасте, то усталостью, то тем, что людям, мол, тесно жить под одной крышей. Хотя, если говорить честно, жаловаться на тесноту было странно. Квартира находилась в добротном кирпичном доме старой постройки: высокие потолки, толстые стены, через которые почти не проходил шум, большие окна, много света.
Это жилье досталось Галине от родителей. Когда-то они решили переехать на юг Украины, поближе к морю, теплу и фруктовым садам, а перед отъездом оформили квартиру на единственную дочь, чтобы ей не пришлось скитаться по съемным комнатам. Галина относилась к этому дому бережно, почти трепетно. Здесь каждая полка была прибита с заботой, каждые обои выбирались не на бегу, а долгими вечерами, с примерками, спорами и сомнениями.
Потом Дмитрий женился. Свадьбу устроили без лишнего размаха: молодые уверяли родню, что не хотят тратить деньги на пышное торжество, потому что собираются откладывать каждую свободную гривню на первый взнос за собственную квартиру. Галина, как мать, решила помочь и предложила им занять самую большую комнату — светлую, с застекленной лоджией. Она тогда думала просто: поживут годик-другой, соберут нужную сумму, окрепнут, а ей одной много пространства и не требуется.
В дверях кухни появился Дмитрий. Он сонно тер глаза одной рукой, а другой листал новости в телефоне, даже не удосужившись поднять взгляд ни на мать, ни на жену.
— Мам, сделай мне кофе, пожалуйста. Мы сегодня жутко опаздываем, с друзьями встречаемся, надо быстрее собираться, — пробормотал он, плюхаясь на стул рядом с Валерией и широко зевая.
— Кофейник стоит прямо перед тобой. Чистые чашки в сушилке над мойкой. Руки у тебя, слава богу, есть, сынок, нальешь сам, — спокойно ответила Галина, тщательно протирая влажной губкой столешницу у плиты, чтобы убрать жирные капли.
Дмитрий недовольно фыркнул, но спорить не стал. Поднялся, достал чашки и с ленивым видом налил кофе себе и жене.
