— Я не поеду. Опять слушать глупости всякие, надоело.
— Макс, это твоя мать. Если что, ты потом себе не простишь, — проговорила Клава, надевая куртку.
— Ты куда? Ночь на дворе! Автобус последний уже ушёл. У тебя денег много, на такси разъезжать?
Клава ничего не ответила, только взяла с полочки в коридоре ключи в потёртой кожаной ключнице. Это были запасные ключи от квартиры свекрови.
— Ну и ведись, как дурочка, на её бредни, а я не буду, — недовольно проворчал Макс, когда понял, что жена настроена решительно. — Мне завтра на работу вставать чуть свет, я спать пойду!
Клава ехала в такси и думала о том, что, вероятно, она выбрала в мужья не того человека… Что если он когда-нибудь так поступит и с ней? Надо с этим что-то решать…
Времени на размышления не было, потому что такси уже подъезжало к подъезду старенькой девятиэтажки. А вот и лавочка, на которой, как на посту, обычно сидят местные кумушки. Правда сейчас было темно и поздно, оттого «пост» пустовал. Обычно Клава прямо спиной чувствовала буровящие взгляды местного «КГБ» и радовалась, что они с Максом живут в новом доме, где жильцы едва знают друг друга в лицо и совершенно не любопытны.
Местные же кумушки всегда точно знали, кто кому кем приходится, кто к кому приезжает и что привозит. Свекровь не раз говорила, что держит перед ними отчёт: рассказывает про неё и сына. Как живут, где работают, сколько получают, что планируют делать. Клава пришла в ужас, узнав об этих расспросах, и мысленно поклялась, что свекрови больше про себя ничего не расскажет. Но ведь это легко сказать, да трудно сделать.
С самого начала их с Максом семейной жизни Клава заметила, что свекровь испытывала сильнейшую потребность в общении. Пожилая женщина очень грустила, после того, как съехал сын, хандрила и чувствовала себя совсем одинокой. Клаве было по-человечески жаль свекровь, но иногда это сильно напрягало.
Свекровь была значительно старше мамы Клавы, ей было семьдесят пять лет, Макс был поздним и единственным её ребенком. С папой Макса Анна Леонидовна рано развелась и растила сына одна. Она привыкла, что он всегда рядом и одиночество её пугало.
Квартиру для Макса Анна Леонидовна купила незадолго до его совершеннолетия. Она, конечно же, хотела для сына самого лучшего будущего, вот и копила, говорила:
— Женишься и будете там жить отдельно своей семьёй. А я уж тут одна куковать буду. А то негоже двум хозяйкам на кухне находиться, обязательно переругаемся. Да и мешать я вам буду, вы молодые, а мне, то спать, то отдыхать, то просто тишины хочется…
От таких разговоров Анна Леонидовна всегда грустила и украдкой смахивала слезу, она со страхом думала о том времени, когда станет жить одна… Макс же, казалось, не замечал её грусти.
***
