…По прошествии некоторого времени после свадьбы Клавы и Макса, Анна Леонидовна стала придумывать поводы, для того, чтобы привлечь к себе внимание. Фантазия у неё оказалась богатая. Клава подозревала, что сказывался её многолетний опыт работы массовиком-затейником. С некоторых пор она находилась на заслуженном отдыхе, но видимо её деятельная натура не давала женщине покоя.
Она срывала с работы Макса по поводу и без повода. Однажды Анна Леонидовна даже имитировала затопление квартиры, разлив на полу воду и обвиняя в этом соседей сверху. Часто инициировала поломку техники, слава Богу, пустяковую, которую можно было легко устранить. Макс приезжал, беседовал с соседями, всё улаживал, (благо они были адекватными, понимающими людьми), чинил технику, припаивал оторванные провода и прикручивал открученные гайки…
Дошло до того, что у неё каждый день что-то происходило. То кран перекроет, а потом «забудет» и жалуется, что нет воды, просит разобраться. То наоборот, воды много, но она недостаточно горячая. Макс звонил в диспетчерскую, оформлял заявку на вызов специалистов, которые делали замеры температуры воды. То Анне Леонидовне казалось, что её счёт за электричество непомерно высок и «света она столько не нажигает», очевидно же, что к её счётчику кто-то подключился! Незаконно.
Приходил электрик, разбирался. Макс и мама ходили в расчётный центр, показывали квитанции, всё сверяли… Слава Богу, разобрались.
Вся эта суета очень нравилась Анне Леонидовне, и она буквально «расцветала» на глазах, ведь было о чём поговорить, обсудить и с сыном, и с соседями и иногда с Клавой, если телефон сына был недоступен. Потом, когда становилось снова тихо, приключалось что-нибудь новое.
А с некоторых пор Анна Леонидовна «взяла моду» притворяться больной. Тут уж аргумент был железный: «мне плохо, приезжай скорее».
Произошло это потому, что Макс устал от постоянного разгребания маминых проблем с ЖКХ и поломкой бытовой техники и перестал остро реагировать на её просьбы. Стал отговариваться, что, мол, не могу, занят, потом зайду. «Потом» иногда затягивалось на неделю, вот Анна Леонидовна и решила сменить тактику.
Схема была примерно такая же: все недуги проходили при появлении сына. Едва завидев его на пороге, Анна Леонидовна снова бодро бегала по квартире в своих ярких тапочках, украшенных вышивкой и перьями, которые подарила ей Клава и которые она очень любила. А хвори волшебным образом проходили.
— Я человек пожилой. Как заколет где-то — пугаюсь, я ведь одна, — говорила Анна Леонидовна сыну, когда он приезжал на её очередной зов. — Иногда думаю, может входную дверь открывать, когда плохо становится? А то вдруг, буду лежать и не найдут даже, не помогут… Ульяна Ильинична, моя соседка с девятого этажа, так упала, а потом…
При этих словах она принималась плакать.
