— Ты, это… Правда, как жить-то будешь? До следующей пенсии далеко… А ходить по вагонам… Не очень-то тут насобираешь. На, вот, возьми! — Никита протянул бабушке несколько тысячных купюр. Он хотел себе куртку купить новую, да подумал, Бог с ней, с курткой! Весна ведь! Тепло уже скоро.
— Не возьму я такие деньги! Не могу, — замахала старушка сухонькой ручкой, а по морщинистым её щекам покатились крупные слёзы.
— Бери, бабушка! Пусть это будет в память о моей бабуле и о бабе Насте, пусть! Мне не жалко, — сказал Никита и решительно шагнул на платформу, потому что поезд как раз остановился на станции.
Обернулся, посмотрел на старушку, а та, продолжая одновременно плакать и благодарить мужчину, всё держала в руке свою холщовую сумку, а второй рукой осеняла его крестным знамением. Никита улыбнулся и зашагал по платформе. На душе было легко и тепло. Как будто парил над землёй, так приятно! А зарплату уже послезавтра обещали. Так что продержится он как-нибудь. А бабушке нужнее…
Жанна Шинелева
