Под утро она забылась тревожным сном. А Артём явился только к обеду. Звонить ему Лада не стала: гордость не позволяла, хотя сама вся извелась. А он ничего. Нормально. Пришел, поел и опять хотел завести разговор о вчерашнем. Но Лада твёрдо решила никакую ипотеку не брать. У неё вдруг открылись глаза. Она всю ночь, пока не спала и плакала, думала и вспоминала свою жизнь с Артёмом. Он жил так, как хотел. А она под него подстраивалась. Она оказалась очень удобной «сожительницей». При этих мыслях у неё на глазах опять выступили слёзы.
— Давай поживём отдельно. Мне надо подумать, — наконец сказала Лада.
***
— Прости меня, мам… Наговорила тебе всякого, — Лада обнимала Элеонору Викторовну и плакала, — Чего же я такая невезучая, то, а?
— Ничего, дочка, ничего, — мама сама плакала и гладила Ладу по голове, как маленькую, — Ты ещё встретишь свою судьбу, какие твои годы!
— И ты встретишь! — Лада отстранилась от матери и посмотрела на неё, — Ты же у меня молодая ещё совсем!
— Да зачем они мне нужны, что ты! — улыбнулась Элеонора Викторовна, смахивая слёзы, — Я уже давно привыкла одна. А вот тебе надо не замуровывать себя в четырех стенах, а общаться, знакомиться. Сидела со своим Артёмом, время тратила, годы-то идут… А он как собака на сене, поди плохо-то?
— Да уж, — грустно вздохнула Лада.
Жанна Шинелева
