— А нам ты что предлагаешь делать? Мать рыдает, заламывает руки и кричит, что ты предатель, и Алинина мама тоже. Что вы встречались за её спиной. И что мы теперь не должны общаться ни с тобой, ни с ней! Потому что тогда мы все будем предателями, — горячо заявил Трофим отцу. — А я не хочу ни с кем не общаться. Мы-то тут с Алиной вообще при чём?!
— Я звонила маме… Она подтвердила, что они с твоим папой начали встречаться гораздо позднее, чем произошёл развод, — тихо сказала Алина мужу. Трофим горестно вздохнул. Он не знал, что сказать.
Павел Андреевич молча сидел на диване, уставившись в одну точку. А потом произнёс:
— Она всё время ворчала, всё время была чем-то недовольна. За версту было видно, как я её раздражаю. Я не мог больше этого выносить! Нас уже ничто не связывало. Мне пятьдесят, я ещё жить хочу, я не хочу сидеть с ней в четырёх стенах в тишине, словно в склепе. Я люблю путешествия, а она не хочет, и меня перестала пускать. Всё дела мне находит. А сама ничего не делает, только командует. Я люблю слушать музыку, а её она раздражает. Я люблю петь, а она мне запрещает. Я люблю шутить, смеяться, рассказывать анекдоты, а она считает это глупым занятием. С ней совершенно не о чем говорить. Всё ей не не так, всё не впопад. А Ирочка… — голос Павла Андреевича потеплел. — Она словно лучик солнышка. Такая нежная, ранимая. Не то, что этот солдафон в юбке! Ей нравится, как я пою. Она смеется над моими шутками, она обожает поездки! Мы с ней часами говорим и не можем наговориться. Нам хорошо вместе!
Алина с удивлением слушала такие откровения про свою мать. А ведь действительно матери только недавно исполнилось сорок пять лет, она ещё такая молодая! Мама действительно хрупкая и нежная. И этот Павел… Наверное он понравился ей. А что? Видный мужчина! Стройный, симпатичный. Почему бы и нет? Только… Только с Юлией Сергеевной нехорошо как-то получилось. Не по-родственному что ли…
***
— Я не хочу отказываться от своего счастья! Ты не понимаешь! — с ходу заявила Ирина Васильевна дочери, когда та пришла к ней, в свою очередь, «серьёзно поговорить».
— Мам… Но получилось как-то некрасиво…
— Мы же не специально… А красиво жить без любви? — заявила Ирина Васильевна. — Может это и есть моя судьба? Может именно его я ждала двадцать пять лет и потому не выходила больше замуж?
Алина улыбнулась. Слышать такие речи от мамы ей казалось забавным. Она не собиралась осуждать и переубеждать мать, более того, она её понимала. Ведь Алина сама совсем недавно нашла свою любовь и ей не хотелось так эгоистично поступать матерью, видит Бог она того не заслуживала…
— Мда… Вот такой пердюмонокль у нас получился… — сказал Трофим Алине, когда та вернулась от матери и рассказала мужу о разговоре с ней.
— Чего-чего? — не поняла девушка.
— Пердюмонокль — это из французского. Крайняя степень удивления, — объяснил Трофим.
— Да уж. Удивления хоть отбавляй, — согласилась Алина.
— Что делать будем? — спросил Трофим.
Алина пожала плечами. Она не знала.
