— Бабушка там в твоей комнате какой-то дядька лежит, страшный, я боюсь.
— Устами младенца глаголет истина, мам, — укоризненно произнесла Соня. — Ну что? Перевоспитала? В следующий раз он тебе под глазом синяк поставит, как на люди-то будешь показываться?
— Не вмешивайся в мою жизнь, пожалуйста, — тихо, но твердо произнесла Полина Георгиевна.
— Мама! Вся квартира завалена пустыми бутылками! Он что, опять не работает, а только пьёт? Зачем это тебе?
— Ты не знаешь, дочь. Ты ничего не знаешь! Он хороший. Просто он сорвался. Так бывает. Но он обязательно исправится, вот увидишь!
— Мама! Зачем это все тебе? Зачем?! — снова повторила Соня.
— Я люблю его.
— Боже! — сказала Соня и закрыла лицо руками.
Спать они легли с Ульяной в бывшей Сониной комнате и плотно закрыли дверь. Соня чувствовала себя крайне не комфортно в присутствии Дмитрия, который так и храпел в маминой комнате. Она ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть. Ульяна тихо сопела рядышком, а в голове Сони роились печальные мысли. Кроме всех прочих неприятных открытий Соня обнаружила, что пропала её любимая фарфоровая кукла, та, что подарил ей когда-то отец. Отводя глаза, мама сказала, что её продал Дмитрий, когда её не было дома. Очевидно, чтобы купить выпивку. Соня потихоньку всплакнула в подушку. О себе, о кукле, о матери. Наконец каким-то чудом заснув, она снова проснулась от того, что из комнаты матери послышался шум и крики. Когда она прибежала туда, то увидела, как Дмитрий в ярости раскидывает пустые бутылки, а мать пытается его уговорить больше не пить. Увидев Соню, Дмитрий раскричался и попытался её выгнать. Тогда она, вне себя от гнева, под укоризненным взглядом матери вызвала полицию…
— Правильно ты поступила, Соня, — сказал Матвей, когда жена ему рассказала о ночном происшествии. Соня, несмотря на то, что была сильно подавлена, была рада, что они с дочкой снова вернулись домой.
— Ты бы видел мать, когда его забрали! Она рыдала, кричала на меня, и говорила, что я лезу в её жизнь, ломаю, рушу её счастье! Боже мой, она что, совсем ослепла и оглохла от своей любви?! Я это так не оставлю! Буду приезжать ещё, и вызывать полицию. Он там никто, не прописан, с мамой не расписан, вообще чужой, ещё и рот раскрывает и руки распускает. Пусть заберут его разок другой, может сам сбежит, — мстительно пообещала Соня, вытирая злые слезы. — Но с матерью мы поссорились. В порыве гнева я сказала, что это моя квартира, я там главная, и что у меня даже больше прав, чем у неё, а она мне сказала, что тогда и не станет меняться с нами, как обещала. Так и будем мы жить в однушке.
— Господи, да и не надо! — сказал Матвей в сердцах. — Мне изначально не нравилась эта идея. Наша однушка — наша! А та квартира…
— Но ведь там моя собственность! Две трети! А какие-то Димы, невесть кто вообще, меня оттуда выгоняют! Всю квартиру уже захламил своей пустой тарой! Он беспробудно пьет. Он мою куклу продал!
