Евгения Петровна недоверчиво посмотрела на неё поверх очков и ничего не сказала, но подумала. Они были лучшими подругами вот уже много лет, и знали друг друга, как облупленных. У них не было запретных тем, сказать друг другу они могли всё, что угодно, однако, к чести обеих, обид друг на друга не держали.
Евгения Петровна вспоминала, как Анна Ивановна ей о каждом шаге, каждом решении в семье дочери докладывала, не забывая похвалить своё участие, выставляя всё так, словно бы без неё ничего хорошего у молодых бы не вышло. И там она дала хороший совет, и здесь. И тут, и там соломки подстелила и все несчастья предотвратила, все беды руками развела.
А ещё она хвалилась, как все в семье её беспрекословно слушаются, признавая за ней право самого старшего и самого мудрого члена семьи. (После этих слов Евгения Петровна стала в шутку мысленно называть подругу «мудрый Каа»).
И квартиру они отремонтировали, как только Анна Ивановна об этом обмолвилась, и обои поклеили именно те, которые пришлись по нраву ей, и плитку в ванную выбирала Анна Ивановна, и двери, и линолеум, и ламинат, и плинтусы. Ведь она лучше знает, что с чем сочетается. И натяжные потолки она дочери посоветовала. «А то, хотели просто покрасить?! Не годится!» — заявляла она тогда, когда ремонт был в самом разгаре. «Я сказала „нет“. Надо натяжные!»
Холодильник заменили на другой, потому что старый, по мнению Анны Ивановны, стал какой-то не такой.
Купили «такой». Наманикюренным ухоженным пальчиком Анна Ивановна указала своим молодым, какой именно холодильник был нужен. Заказали, привезли, а старый продали. Продажей занимался зять, опять же, под чутким руководством тёщи.
Она же давала советы по воспитанию детей — своих внуков, однако умудрялась сама никак в этом не участвовать.
— Я уже не молодка, чтобы за грудничками смотреть, здоровье не то, — заявляла Анна Ивановна, назидательно поднимая указательный палец вверх. — А посоветовать могу. Отчего же нет? Опыт-то у меня ого-го какой, двоих вырастила.
Евгении Петровне иногда казалось, что подруга наверняка мечтала бы заглянуть и к молодым в постель, и там надавать советов, как всё делать правильно, но туда её, видать, не пускали. Наверное, это было единственное место, куда ей ходу не было, хотя Евгения Петровна не сомневалась, что откровенные разговоры на эту тему подруга с дочерью вести пыталась…
Вот и сбежала «неблагодарная дочь» от такого внимания. Анна Ивановна погоревала-погоревала, да и вспомнила, что у неё есть сын! И он тоже требует заботы.
— Дочь-то у меня взрослая совсем стала девочка, — тут же, на ходу переобувшись, говорила Анна Ивановна Евгении Петровне. — Сама справится, надо было её уже от юбки моей отрывать. Негоже это. Сорок лет, самой пора своим умом жить. А вот мальчик мой страдает. Ох, тяжёлая материнская доля! Пока за одной смотрела, другого упустила. Сидит моя кровиночка на голодном пайке. Совсем плохо с деньгами у них.
