Анна Ивановна, оставшись одна, после переезда семьи дочери, стала часто звонить сыну и выспрашивать подробно, как у него дела. А он возьми, да и скажи, что дела не очень. Однако уже лучше, чем было недавно.
— Сыночек совсем бедствовал, а я не в курсе была. Тогда переезд как раз затеяла Полинка, покупку квартиры. Суета у нас тут была, ни до чего мне было. А Андрюша оказывается, работу потерял. А жена его, Инга, беременная была вторым, в декрет только ушла. Я в их дела не совалась, да и не нравится мне она, Инга эта.
— Чем она плоха? — спрашивала Евгения Петровна.
— Ну не знаю… Не такая какая-то. Надо было ему другую жену выбрать. Эх, не слушал он мать, всё сам, сам. Фыр-фыр и сбежал из отчего дома. Я говорит, взрослый, мама, буду жить отдельно. Да какой он взрослый?! Двадцать пять ему тогда исполнилось… А теперь натворил делов, да поздно уже переигрывать. Двое детей малых. Один в саду, скоро в школу пойдёт, а младший грудной ещё. Инга с ним в декрете сидит. Когда Андрюша работу потерял, то мыкался кое-кем, хватался за любую работу, ведь он один в семье добытчик, а недавно друг ему предложил достойное место. Очень хорошие перспективы, говорит. Только начинать там надо с самых низов. Вот он и начал. Зарплата — чистые слёзы. До этого говорит, когда курьером был, больше приносил. Но надо терпеть, затянуть потуже поясок. Малыши растут. Всё лучшее детям.
Анна Ивановна замолчала, думая о чём-то грустном. Евгения Петровна тоже молчала и думала. Всё правильно, детям нужнее, они растут. То одно, то другое им требуется. Одна одежда, вон, сколько стоит, питание, игрушки. Памперсы, опять же!
— Я ему говорю, не используйте вы эти памперсы! Дорогие они! Как-то ведь вас без них вырастили, — словно прочитав мысли подруги, изрекла Анна Ивановна. — А он мне, нет, мам, с памперсами удобнее. Кому удобнее? Инге этой распрекрасной! А из-за этого удобства мой мальчик голодает, не доедает. Инга-то жирует, небось. Себе получше покупает, когда и за детьми деликатесы доест, а на Андрюше экономят…
— Да с чего ты взяла, что голодает-то?! — спросила Евгения Петровна.
— Да он сам сказал. Говорит, что в холодильник лишний раз не лезет, что там искать? Пусто. Макароны, да сосиски. Инге готовить некогда, мальчонка капризный растёт, орёт день и ночь, да и не на что разносолы покупать. Детям только. Старшему творожки разные, только их он и ест, аппетит плохой, фрукты покупают, ягоды. Ягоды! Зима на дворе. Они же дорогие. А он мне: не вмешивайся, мама, ягоды — это витамины, детям витамины необходимы. Будто я не знаю! А младшему прикорм начали давать. У банок этих цена заоблачная. Конечно, без штанов останешься всё покупать! И я помочь ничем не могу, сама на пенсии. Вот и сижу, горюю. Ох, сыночек мой…
Евгения Петровна слушала подругу, и мысленно жалела её сына Андрея, но не потому что он «голодает», а потому что, кажется, скоро получит мамкину заботу по полной. Анна Ивановна обязательно придумает, как испортить ему жизнь. Полина «освободилась», настал его черёд…
