И Евгения Петровна оказалась права. Анна Ивановна придумала.
—Вот, сыночек. Всё свеженькое-горяченькое, с пылу с жару. Котлетка, картошечка пюре. Салатик в отдельном лоточке, — перечисляла Анна Ивановна, стоя в три погибели в коридоре и выкладывая из своей хозяйственной сумки лотки. Она приехала в один из дней вечером, когда Андрей как раз вернулся с работы. — Вот. И пирожок. Я сама пекла. Помню же, как ты любил мои пирожки с печенью, с лёгким. Купила лёгкое, сварила, прокрутила, пожарила с лучком и картошечки добавила, чтобы помягче. Всё, как ты любишь.
Анна Ивановна разогнулась и застегнула свою огромную красную сумку. Она улыбалась во весь рот.
Инга в недоумении выглянула из комнаты, но удивляться ей было некогда, малыш в кроватке заплакал, и она вернулась его утешать. Из детской она услышала, как муж поблагодарил свекровь за заботу, после чего Анна Ивановна засобиралась домой и уже через пять минут хлопнула входная дверь и наступила тишина.
Малыш занялся игрой в кубики, а старший, которого Андрей недавно привёл из детского сада, принялся собирать свой любимый конструктор лего. Пока дети занялись, Инга смогла оставить их одних. Она прошла в кухню и увидела, как муж с аппетитом поглощает, принесённый матерью обед.
— Ну не выкидывать же! Вкусно! — с набитым ртом проговорил Андрей. — Будешь?
Инга неопределённо пожала плечами и снова вернулась в детскую.
Анна Ивановна стала приезжать со своими лоточками каждый день. Еды там было ровно на одного, что она никогда не забывала подчёркивать:
— Кушай, сынок, это для тебя, ведь тебе необходимо хорошо питаться. Ты добытчик.
Анна Ивановна с гордостью ощущала, что делает благое дело. Прямо героем себя чувствовала. И самоотверженно таскала «лоточки» к сыну каждый день в любую погоду. В дождь, снег, метель и гололед. Ничто не могло её остановить…
— Не могу же я ей указать на дверь? Мать всё-таки, — оправдывался Андрей. — Я ей говорил, что мы не бедствуем, покупаем, всё, что нужно. Нормально питаемся. Разносолов конечно нет, но нормально же. А она…
— Знаешь, что в этом самое неприятное? — скрестив руки на груди, сказала Инга, пристально глядя на мужа. — Что на внуков её забота почему-то не распространяется. Ладно я, я для неё чужая, да и не надо мне от неё ничего. Но внуки! Хоть бы какое яблочко принесла, гостинец какой-нибудь, ведь они малыши… Вся еда предназначена исключительно тебе и, главное, она боится, как бы её не съел кто-нибудь другой! Это же надо, какая избирательно заботливая мама!
— Я говорил с ней об этом. Сказал, что если она уж так хочет помочь, то приносила тогда бы детям. А мать сказала, что у неё нет денег, чтобы кормить всю нашу семью, ведь она на пенсии… Что ты предлагаешь? Выкинуть её еду? Выгнать за порог и не пускать? Что? — вопрошал Андрей.
