— Я на пенсии! Я не могу всю вашу семью кормить! — возмутилась свекровь.
— Мама! Нас не надо кормить… — сказал Андрей.
— Да как не надо, Андрюшенька? — спросила Анна Ивановна, с любовью заглядывая в глаза сыну.
Инга вздохнула и отправилась на кухню. Она уже не знала, что говорить и что предпринимать. Пусть муж сам разбирается со своей матерью.
— «Андрюшенька… Андрюшенька» — тихонько передразнила Инга свекровь. — Андрюшеньке уже тридцать лет, а она с ним до сих пор, как с грудным! И у него уже есть двое детей. Которые требуют большей заботы и внимания, потому что ещё совсем малыши. Но она как будто бы их не замечает! Не видит в упор! Только Андрюшеньку своего ненаглядного замечает…
Из детской послышался плач. Проснулся младший сын Инги, и женщина поспешила к нему. Проходя через коридор, она увидела, как мать Андрея обувается, собираясь уезжать домой.
— Завтра приеду, как обычно, — произнесла Анна Ивановна и чмокнула сына в щёку. Андрей приобнял мать в ответ, однако от Инги не укрылось выражение его лица. Он был раздражён и едва сдерживался.
— Моя мама — пожилой человек. Нужно терпеть и уступать, и не спорить с ней, — часто говорил Андрей жене. — У неё может подняться давление или ещё что-нибудь случится от нервов. Я потом себе не прощу.
Инга была с этим, в принципе, согласна. И до недавних пор всё было хорошо, и более-менее терпимо, однако однажды всё изменилось.
…Анна Ивановна — вдова, кроме сына Андрея у неё имеется дочь Полина, которая старше Андрея на десять лет. До недавнего времени Полина с мужем и двумя детьми жила вместе с матерью в трёхкомнатной квартире.
Но так было не всегда. Сразу после свадьбы жильё они снимали, а потом, через пять лет, когда Андрей женился и ушёл жить к Инге (у неё была отдельная квартира — подарок родителей), освободив комнату, Анна Ивановна позвала дочь с семьёй жить к себе. Полина охотно согласилась, потому как вот-вот должна была родить первенца. На тот момент ей исполнилось тридцать пять лет.
Через три года после рождения сына, Полина родила дочь. Всё это время они с мужем усердно копили деньги и к тому моменту, когда сыну исполнилось пять лет, а малышке два, они, наконец, накопили достаточно, чтобы купить в ипотеку квартиру, что они и сделали.
Анна Ивановна была обескуражена таким «быстрым и неожиданным» (по её мнению) отъездом дочери, жизнью которой она жила и без которой не мыслила своего существования. Сильнее всего мать расстраивалась оттого, что дочь с семьёй уехала так далеко, что ходить в гости не представлялось возможным: их разделяли три сотни километров.
— Да ты замучила её своей заботой и опекой! — не раз говорила Анне Ивановне лучшая подруга Евгения Петровна. — Вот она от тебя и сбежала, при первой же возможности.
— Тю! Что ты несёшь?! Да я в их дела никогда не лезла, не мешала… — обиделась Анна Ивановна.
