— Аля только в себя стала приходить, а вы!
— Мама, у нас своя семья, мы хотим побыть одни, — попытался объяснить Борис.
— Эгоисты! Только о себе и думаете. Аля пережила столько горя, а вы не хотите помочь и поддержать её! — продолжала гнуть свою линию мама Бориса.
Целых пятнадцать минут Валерия Львовна распекала сына по телефону. Он не прерывал разговор, но и не слушал, просто положил телефон рядом на стол и сидел, уставившись в одну точку.
— Боря! Боря? Ты меня слышишь, что я тебе говорю? — наконец спросила Валерия Львовна, прервав свой словесный поток.
Борис поднёс телефон к уху.
— Слышу, мам. Мне некогда, прости, — произнёс он и, наконец, прервал беседу.
Жена Катерина вошла в комнату и увидела мужа, сидящего за столом и задумчиво потирающего лоб.
— Жалко мне Алю, жалко! Но, что поделаешь? Мать кричит, что мы совсем бесчувственные, — ответил он на вопросительный взгляд жены.
— Да. Очень бесчувственные, «особенно твоя Катя», — сердито передразнила она свекровь. — Может Алю ещё и в постель к нам пустить, чтобы утешить?
— Ну что ты говоришь такое! — возмутился муж. — Никто ничего подобного не предлагает. Просто мать сильно за неё переживает, всё-таки она её дочь. Ведь Але и правда, досталось. Такое пережить…
— Да понимаю я всё! — перебила Катя. — Но мы-то тут при чём?
Борис молчал. Он думал, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями.
***
Борис и Аля — брат и сестра, Алевтина старше на семь лет. Замуж Аля вышла, едва окончив институт. Борису тогда было семнадцать, и он учился в одиннадцатом классе. Свадьба сестры запомнилась ему, как очень шумное событие, на которое собралось много гостей. Приехали даже те родственники, которых он ни разу в жизни не видел: мать общалась с ними по телефону. Пришло много друзей сестры и родителей. Праздник получился весёлый и всем понравился.
Второй день свадьбы омрачился тем, что отец Али и Бориса, Роман Евгеньевич попал в больницу. Через день его не стало. Врачи что-то говорили про то, что ему нельзя было пить…
Борис впервые в своей жизни столкнулся с серьёзной утратой. С этим трудно было смириться, не только ему и сестре, но особенно, матери. Валерия Львовна плакала днями напролёт, отказывалась есть, и выходить на улицу.
Борис утешал её, как мог, ведь кроме него теперь рядом с матерью никого не осталось. Родственники разъехались по своим домам, а Алевтину, которая никак не хотела оставлять мать, Валерия Львовна всё же уговорила уехать к мужу, туда, куда Аля переехала ещё за полгода до свадьбы.
— Не надо тут тебе со мной сидеть, плакать, хватит. У тебя своя жизнь, — твердила она, сжимая в руке совершенно мокрый от слёз носовой платок. — Ромочка бы не одобрил.
— Мама, у нас общее горе… — возражала Аля. — И нам надо держаться вместе.
— Но у тебя медовый месяц, девочка! Езжайте в путешествие, как и запланировали, зачем менять планы? Только деньги потеряете. Сплошные потери… Потери… — сказала Валерия Львовна и снова заплакала.
