— Зато мне не наплевать на здоровье жены! — парировал Борис. — А оно точно под угрозой. А Аля развлекается! Ухаживает за Евой, одевает и качает её, словно куклу, таскает целый день на руках. Ты понимаешь, что мы даже вдвоём побыть не можем? Всюду она! У Кати молоко пропало от нервов, но Аля уже выбрала «самую лучшую смесь» и утверждает, что она ничуть не хуже!
Ситуация требовала решения, но решения не было.
В конце-концов они поругались так, что не помирились. Аля уехала, хлопнув дверью. Борис не отвечал на звонки матери. Накрученный женой, перманентно находящейся на грани истерики, он считал, что должен, наконец, набраться духу и защитить свою семью. А то это грозило закончиться чем-нибудь плохим…
Аля, полностью перестав общаться с семьёй брата, стала снова молчалива и угрюма. Валерия Львовна замерла, ожидая нового витка депрессии у дочери, однако Аля, просидев так две недели, вдруг внезапно отправилась куда-то, а потом сообщила матери, что устроилась на работу, удалённо, в фирму, занимающуюся аутсорсингом бухгалтерии.
По профессии Алевтина была бухгалтером и до рождения дочери работала на крупном предприятии. Специалистом она была хорошим, и ей удалось быстро восстановить немного подзабытые профессиональные навыки.
Сначала она вела учёт одной компании, а через некоторое время взялась за учёт ещё двух компаний и зарплата её значительно выросла. Мать удивлялась тому, как Аля резко изменилась. В глазах её появилась решимость, словно она обрела какую-то внутреннюю опору. Валерия Львовна никак не могла понять, что этому послужило, но была рада за дочь.
Однажды мать заподозрила, что дочь бегает по каким-то инстанциям, собирая какие-то справки. Какие? Аля не говорила и мать, было, подумала, что это касается её работы. Прошел уже год, с тех пор, как она устроилась на работу. Всё было хорошо и Валерия Львовна своими расспросами боялась нарушить это, справедливо полагая, что придёт время и дочь ей потом всё обязательно расскажет. И она не ошиблась.
Спустя ещё месяц, Аля сообщила матери, что берёт под опеку девочку из детского дома.
— Она малышка… Совсем как… совсем как моя Яночка. Даже диагноз у неё тот же. Только шансов на положительный исход больше. От неё отказались родители, — сказала она матери, смахивая слёзы, которые бежали сами собой. — Я дам ей шанс. Я должна. В память о Яночке.
Валерия Львовна растерялась и не знала, что сказать. Таких новостей она не ожидала и попыталась отговорить дочь, но ничего не могло изменить твёрдого решения Али.
— Я всё для этого сделала. Это осознанный шаг, я к нему шла несколько месяцев. Комиссия уже одобрила меня. На следующей неделе я забираю под опеку Ирочку, — решительно произнесла Аля. — Я справлюсь.
Валерия Львовна молчала, а по щекам у неё текли слёзы. Она очень беспокоилась за дочь.
***
— Мама, а тётя Аля приедет к нам в гости с Ирой? Я так хочу! — умоляюще сложила ладошки пятилетняя Ева, дочь Кати и Бориса.
