Оля взяла в вузе академический отпуск и ровно в срок родила девочку. Спустя неделю после того как их с малышкой выписали из роддома (Максим специально подгадал на работе отпуск и находился дома, чтобы помогать дочери) у Ольги случилась какая-то инфекция. Резко поднялась температура, упало давление, и молодая женщина сильно побледнела. Максим испугался, вызвал скорую, и Олю забрали в больницу.
Максим не очень понял, что произошло, но на следующий день утром ему позвонили из больницы и объявили, что Ольги больше нет.
— Наверняка в роддоме что-то упустили! — ругался он, рассказывая Насте. — Они говорили про какой-то затяжной сепсис со скрытыми симптомами… И что мы поздно обратились за помощью. Я ничего не понял, но… Оли больше нет… Бедная моя девочка…
Отец заплакал.
— А малышка? — спросила Настя, сжимая телефон так, что побелели пальцы.
— Мне отказали даже в предварительной опеке. Её забрали в больницу и до сих пор держат там. Прошло уже три недели. Настя! Мне не дадут внучку, у меня инвалидность. Я же рассказывал тебе, что устроился работать на завод, так вот там у меня давным-давно была травма, я лишился двух пальцев на левой руке. На самом деле я давно приспособился с этим жить, но… Они мне сказали, что опека или усыновление мне вряд ли светит. Закон, знаешь ли, дочка… Он суров.
— Ничем не могу тебе помочь, — каменным голосом произнесла Настя и нажала на телефоне кнопку прекращения разговора, а потом, на секунду задумавшись, заблокировала номер отца.
После всего услышанного в её голове был сплошной туман. Мысли путались.
— Значит моей сестры… Сестры, которой я всю жизнь завидовала и мечтала оказаться на её месте, больше нет… Внучка у него! Боже мой! У него уже пять лет, как есть внук! И ему всё равно! Да если б эта Олюша не погибла, то никогда бы в жизни он обо мне не вспомнил! Никогда! И не надо на меня вешать свои грехи! Сам решай свои проблемы, — сердито бубнила Настя себе под нос.
После того, как Настя, пытаясь справиться с нервным напряжением, отдраила всю квартиру до блеска, позвонила мать. Она просила прощения за то, что дала её телефона отцу.
— Дочка. Я подумала, что ты сама должна будешь принять решение. Там… Дело очень серьёзное, — сказала Элла и замолчала.
— Так он тебе тоже рассказал?! — Настя разозлилась на отца ещё больше. — Мама! Успокойся. Пусть сам выпутывается. Не переживай пожалуйста, твоё здоровье мне дороже, чем какая-то непонятная внучка!
Элла сидела и молча плакала. Она, поговорив с дочерью, действительно достала свои успокоительные лекарства и приняла их. Ведь дочь так за неё волновалась и просила не нервничать! Но как было не нервничать? Совершенно посторонний ребёнок вызвал в её душе бурю чувств, с новой силой подняв обиду на бывшего мужа. Ей было так одиноко и горько…
Настя тоже плакала. Она жалела себя, мать, глупую Олю, которая не успела толком пожить сама, однако подарила миру эту хрупкую крохотную жизнь: новорожденную девочку. Которая на всём белом свете была нужна лишь деду-инвалиду.
