— Я оформлю опеку над Тошей. А тебя лишу родительских прав! Ты к нему и на пушечный выстрел не подойдёшь, — заявила разозлённая Лада сестре. — Хватит издеваться над ребёнком!
— Ты не посмеешь! Это моя кровиночка! Мой сын! — заявила Злата, пытаясь обнять Тошу, который стоял весь в слезах и смотрел на неё исподлобья.
— Мы не будем тебе в этом помогать, а у тебя одной ничего не выйдет! — заявила мать, ища поддержки мужа.
— В самом деле, это не вариант, — хмуро заявил Тимофей Максимович.
Малыш Тоша грустно моргал глазами и обнимал обеими ручками своего игрушечного мишку. Он ровным счётом ничего не понимал.
— Ну и варитесь в своей каше! — в сердцах сказала Лада и принялась собирать свои вещи. В тот же день она отправилась жить к Матвею.
Ещё через месяц они поженились.
***
— Дочь, приезжай несчастье у нас. Злата погибла. Напилась и уснула на лавке в парке, а мороз-то за окном, двадцать градусов… Нам позвонили сегодня. В понедельник похороны.
— Ч…что? — тихо спросила Лада, чуть не сев мимо кресла.
Вместо ответа мать зарыдала и прервала разговор. Потом позвонил отец и просто попросил приехать.
— А муж твой где? Что же одна приехала? — поминутно вытирая слёзы, спросила Элла Сергеевна, обнимая дочь.
— Нету мужа. Развелась я. Одна живу, квартиру снимаю, — ответила Лада. — Тоша, заинька, как же я соскучилась!
Последние слова предназначались племяннику. Антон обнял Ладу обеими руками, крепко прижался к ней и тихо спросил:
— Где же ты была?
— Я уезжала, заинька, так было надо… — говорила сквозь слезы Лада. Она, наконец, дала волю слезам. Узнав, что сестры не стало, она сама удивилась, что почему-то не проронила и слезинки, но увидев Тошу, словно плотина прорвалась в её душе, она рыдала и рыдала без остановки.
— Ни одной ночи не проходило, чтобы он мне не снился, мама! Я постоянно о нём думала, переживала, вспоминала. Но я так на вас обиделась и так злилась на Злату! И Матвей… Он постоянно убеждал меня, что не нужно отбирать Тошу у родной матери и что я не права, и что из этого ничего хорошего не выйдет…
— Ох, дочь, ты была права, — перебила её мать. — Она знатно потрепала нам нервы. И нам с отцом, и особенно, Тоше.
— Ей было совершенно наплевать и на нас, и на ребёнка, — хмуро произнёс Тимофей Максимович.
— За этот год она ещё несколько раз пропадала и появлялась, таскала у нас деньги и вещи, — продолжала Элла Сергеевна. — Антоше уже в школу надо было оформляться, а она всё время пьяная в зюзю, еле-еле уговорила её не пить, чтобы сходить документы подать. Знаешь, Лада, она скатилась до самого дна на наших глазах! Это же надо столько пить, не просыхая! Сначала я думала, что она пьёт оттого, что ей больно видеть, что родной сын её не признаёт. Он же так и не хотел с ней общаться и постоянно спрашивал о тебе, Лада! Но никакой сын ей был не нужен. В самом деле, ты была бы ему лучшей матерью…
