Но когда дело было один на один, то просто хамил, нагло ощупывая девушку глазами. И он этих взглядов Ирке становилось не по себе и не хотелось возвращаться в дом, который она потихоньку начинала считать своим.
Это был поистине двуликий Янус, повернутый к Ирке отвратительным лицом с не менее мерзким оскалом.
Маме девушка ничего не говорила: Анна Романовна оказалась, как всегда, права. А еще ей было банально стыдно: может, не такая уж она и умная?
Ирка попыталась поговорить с Леней, но он сделал вид, что не понял, о чем речь: это же ребенок!
Впрочем, последнее время он перестал понимать многое: и касающееся свадьбы, и будущей квартиры, и будущей совместной жизни.
Но сколь веревочке не виться, а концу быть: все подошло к своему логическому завершению.
В выходной день все были дома. И когда Ирка попросила убрать этого за собой в ванной лужу после душа, он, как всегда, нагло ощупав девушку глазами, посоветовал ей пойти в то место, которое рифмуется исключительно со словом Европа.
И тогда она собрала кое-какие вещи, прихватила свадебное платье с фатой, и зайдя на кухню, где любимый смотрел по телеку очередную лабуду, сказала:
— Зашей, что ли, своему сынку рот — так он тебе всех ба.б распугает!
Да, это неожиданно произнесла воспитанная девушка из хорошей семьи и, помахав рукой с зажатой в ней фатой, что выглядело довольно романтично, ушла, но не туда, куда бы хотелось прыщавому мальчику, а, конечно же, к маме!
А ошеломленный любимый остался сидеть с разинутым ртом: вон оно, оказывается, как обернулось!
Анна Романовна совершенно не удивилась появлению дочери: ведь она же была очень умной.
— Мам, я ушла от Лешки! — всхлипывая и утирая глаза краем фаты, сообщила Ирка.
— Ну и ладненько! — ласково сказала мама.
— Как это ладненько? — не поняла девушка.
— Потом поймешь! И фиг бы с замужеством: да брось ты, наконец, эту фату! Главное, что квартира не уплыла, — произнесла мама и добавила: — А, ведь, все могло сложиться совершенно по-другому.
— Ты, прямо, как кум Тыква: ни о чем больше думать не можешь, только о своем домике!
— Почему это? Я еще о тебе думаю!
— И что конкретно? Что «я у мамы ду.рочка»?
Так смешно в советское время стала называться прическа с начесом — с легкой подачи главной героини фильма про полосатый рейс.
— Да, только бери глубже: по-моему, тут уже прослеживаются некоторые признаки иди. от.изма. Уж первая степень — точно! Но легкая де.биль.ность тебе только к лицу!
И на этот раз Ирка, уже открывшая рот для возражений, смолчала и не обиделась: последнее время она все чаще стала думать, что, возможно, мама-то права!
Тем более, что она была клиническим психиатром с дипломом, уж точно не купленным в переходе.
Автор: Ольга Ольгина
