Ехать пришлось супругам на городскую свалку, потом еще оттаскивали подальше. Вернулись, когда уже светало.
— Зиночка, я тебе до конца жизни должен! Ты же меня спасла! Клянусь! Вот чем хочешь, поклянусь, что больше никогда, ни капельки! Вот те крест!
И Костя на самом деле перекрестился.
— Мне твои клятвы до одного места, я включаю диктофон и ты надиктовываешь чистосердечное признание. Хоть раз, и оно уйдет куда следует!
— Ставь машину, я подожду у подъезда, — сказала Зина, открывая дверь.
По лестнице поднимались в молчании. Костя впереди. Выруливая на последний лестничный пролет, Костя встал, как вкопанный.
Соседская дверь медленно открылась и на порог вышла соседка. В белом саване и синюшными пятнами на лице. Протянула руки к Косте и замоги_льным голосом произнесла:
— Что ж ты не заходишь по старой памяти?..
***
С неделю Костя обижался за столь жестокий розыгрыш, а Зина с Любой продолжали над ним посмеиваться:
— Бельгийского шоколада не найдется? А брюта нет? Может по сто пятьдесят?
А через неделю понял, что их розыгрыш когда-нибудь мог стать реальностью. На самом же деле во хмелю ему память отшибает. И с тех пор больше не пил.
А к жене с ее новой подружкой относился с опаской:
— Черт его знает, что им в следующий раз в голову взбредет!
