Воскресное утро началось для Анны совсем не так, как она планировала. Войдя на кухню, она замерла на пороге, не веря своим глазам. Её любимый сервиз, который они с Игорем купили в первый год супружеской жизни, исчез со своего привычного места. Вместо знакомых чашек с нежным цветочным узором на полках красовались какие-то незнакомые банки с соленьями и вареньем.
Анна моргнула несколько раз, пытаясь прийти в себя. В горле появился неприятный ком, а руки начали подрагивать. Она медленно обвела взглядом кухню, отмечая, как много здесь изменилось за одно утро. Новые занавески с безвкусным деревенским рисунком, незнакомые кастрюли на плите, даже полотенца — и те были чужими.
— Где… где моя посуда? — голос Анны дрогнул, когда она увидела свекровь, деловито расставляющую тарелки в серванте.
Людмила Петровна обернулась с той особенной улыбкой, от которой у Анны всегда холодело внутри — словно мёд, под которым прячется металл.
— А, Анечка! Доброе утро, — пропела свекровь, поправляя идеально уложенную причёску. — Я тут немного порядок навела. Убрала твой сервиз в дальний шкаф — он же парадный, верно? Незачем его каждый день использовать. А эти кастрюли я тебе купила — новенькие, хорошие. Твои-то совсем никуда не годятся, все дно в царапинах.
Анна перевела взгляд на мужа. Игорь сидел за столом, спокойно попивая чай из незнакомой чашки, и, казалось, вообще не замечал произошедших перемен. Его безмятежное лицо, утренняя газета в руках — всё это выглядело до боли обычно, будто ничего не случилось.
— Игорь, — тихо позвала Анна, надеясь хоть на какую-то поддержку.
— М? — он поднял глаза от газеты. — Что такое? Мама права, кстати. Те кастрюли давно пора было заменить.
Анна прикусила губу. Внутри всё кипело, хотелось кричать, но она сдержалась. Сделала глубокий вдох, досчитала до пяти. Вспомнила, как психолог учил справляться с внезапными приступами гнева.
— Я… я просто хотела бы, чтобы со мной советовались, прежде чем что-то менять в моей кухне, — как можно спокойнее произнесла она.
— В твоей кухне? — свекровь звонко рассмеялась. — Анечка, ну что ты как маленькая! Это наш общий дом. Я же как лучше хочу. Вон, Игорёк доволен, правда, сынок?
Игорь согласно хмыкнул, не отрываясь от газеты. Анна почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Она развернулась и вышла из кухни, стараясь держать спину прямо. Только в ванной, включив воду на полную мощность, она позволила себе тихо заплакать.
Это было только начало.
После работы сил не было совсем. В последнее время Анна старалась задерживаться подольше — дома её уже ничего не радовало. Но сегодня к пяти пришлось уйти — жуткая головная боль. Мечтала только об одном: принять горячий душ и рухнуть в кровать.
Открыла дверь своим ключом, тихонько проскользнула в прихожую. В доме пахло пирогами — свекровь опять что-то пекла. Анна на цыпочках поднялась по лестнице, толкнула дверь спальни…
И застыла на пороге.
— Что за… — она даже не сразу поняла, что не так.
