— А что я такого сказала? — я повернулась к ней. — Может, мне напомнить, во сколько нам обошлись все эти гениальные планы? Может, рассказать, как мы последние годы живём?
Витька дёрнулся:
— Марин, не начинай…
— А когда начинать, Вить? Когда совсем по миру пойдём?
— Да что ты понимаешь! — встрял Андрей. — Бизнес — это риск. Не всегда всё получается с первого раза.
— С первого? — я засмеялась. — По-моему, у тебя уже десятая попытка. И все почему-то за наш счёт!
— Мариночка, — елейным голосом начала свекровь. — Ты же понимаешь, семья — это святое. Мы должны поддерживать друг друга…
— Семья — это святое? — я швырнула нож на разделочную доску. — А моя семья — не святое? Мой муж, моя дочь — они что, не семья? Почему мы должны отказывать себе во всём, чтобы ваш сынок мог играть в бизнесмена?
В кухне повисла тишина. Было слышно, как тикают часы на стене — старые, ещё советские. Я помню, как свекровь говорила, что они достались ей от матери. Семейная реликвия, понимаете ли…
— Пойдём домой, — я повернулась к мужу. — Что-то расхотелось борща.
Витька сидел, опустив голову. Молчал.
— Ну вот, — всплеснула руками свекровь. — Опять скандал устроила. И в кого ты такая?
Я медленно повернулась к ней:
— В кого? В нормального человека, который не хочет жить на подачках и копить долги. Который думает о своих детях, а не о чужих фантазиях. Вот в кого.
Схватила сумку, направилась к выходу. В прихожей обернулась к мужу:
— Выбирай, Витя. Или ты с нами, или пусть твоя семья теперь разбирается без нас.
И вышла, громко хлопнув дверью. Пусть подавятся своим борщом.
Домой я добралась на такси — не до автобусов было. Всю дорогу колотило, руки тряслись. Водитель косился в зеркало, но молчал. Оно и к лучшему — не до разговоров.
Первым делом включила чайник — старая привычка заедать стресс сладким чаем. Достала любимую чашку, кинула пакетик… И тут накрыло. Эта чашка — подарок свекрови на первое 8 марта в статусе невестки. «Ты теперь часть семьи», — сказала она тогда. Часть семьи, как же…
В прихожей звякнули ключи — Витька вернулся. Я даже не обернулась, продолжала размешивать сахар, хотя чай давно остыл.
— Может, поговорим? — голос у мужа был какой-то севший.
— О чём? О том, как твоя мама меня снова отчитала? Или о том, как твой брат опять строит планы за наш счёт?
Витька прошёл на кухню, тяжело опустился на табуретку. Я искоса глянула — осунулся, под глазами круги. Видать, мама с братом его знатно обработали после моего ухода.
— Знаешь, — говорю, отставляя чашку. — Я тут подумала. Нам нужно разделить финансы.
— В смысле?
— В прямом. Я открываю отдельный счёт. Свою зарплату буду получать туда. И никаких больше переводов твоему брату с общего счёта.
— Ты что, мне не доверяешь? — он как-то разом ссутулился, постарел.
— Дело не в доверии, Вить. Дело в том, что я больше не могу быть спонсором чужих фантазий. Хочешь помогать брату — помогай. Но со своей зарплаты.
