За окном стемнело. В отражении на стекле я видела нашу кухню — такую родную и такую унылую одновременно. И себя — с телефоном в руках и решимостью во взгляде. Потому что я вдруг поняла: если он не готов что-то менять, придётся это сделать мне.
Я не хотела ехать к свекрови на воскресный обед. Честное слово, придумала с десяток отговорок — и голова болит, и дела срочные появились… Но Витька настоял. «Мама обидится», «традиция же», «она специально борщ варит»… В общем, как всегда — проще согласиться, чем объяснять.
Дом свекрови встретил нас запахом свежей выпечки. Ох уж эти её фирменные пирожки — знает ведь, что я не умею такие делать. И каждый раз будто невзначай: «Витенька, возьми добавки, а то дома-то…»
— Проходите, проходите! — защебетала Анна Михайловна, выглядывая из кухни. — А я тут как раз борщ доварила.
В гостиной уже сидел Андрей — собственной персоной, в новой рубашке (интересно, на чьи деньги купленной?). Развалился в кресле, ногу на ногу закинул, телефон в руках. Даже не встал поздороваться, только кивнул лениво.
— О, старший брат пожаловал!
Я скрипнула зубами. Знаете, бывает такой тон — вроде и дружелюбный, а будто наждачкой по нервам.
Витька рядом напрягся, но промолчал. Молчи-молчи, родной. Ты у нас всегда молчишь, когда надо бы рот открыть.
— Марина, иди помоги мне с салатом, — окликнула свекровь.
Ну конечно. Куда ж без этого? Двадцать лет замужем, а до сих пор как будто на смотринах — всё проверяет, всё экзаменует.
На кухне свекровь колдовала над борщом. В который раз подумала — надо же, всегда такая аккуратная, словно только что из парикмахерской. И фартук накрахмаленный, и прическа волосок к волоску…
— Ты что-то бледная сегодня, — начала она, помешивая борщ. — Может, приболела?
— Нет, просто устаю на работе.
— А-а-а… — протянула она многозначительно. — Тяжело, наверное, когда женщина много работает. Вот я в своё время дома сидела, за детьми следила, мужу борщи варила…
Я молча крошила огурцы. Можно подумать, я не знаю, к чему этот разговор.
— Витенька у меня такой заботливый, — продолжала свекровь. — Всегда о семье думает. Вон, Андрюше помогает…
Огурец хрустнул под ножом громче обычного.
— Да, — говорю. — Заботливый. Особенно о чужой семье.
Свекровь замерла с половником в руке:
— Это ты на что намекаешь?
— Ни на что. Просто говорю, как есть.
В этот момент на кухню ввалились мужчины. Андрей плюхнулся за стол первым, потянулся к хлебнице:
— Ма, я там это… машину присмотрел. Нормальная такая, немецкая…
Я чуть нож не выронила. Машину он присмотрел! А кредит за прошлую кто платить будет?
— И где деньги возьмёшь? — не выдержала я.
— Найду, — ухмыльнулся он. — Я же не просто так, у меня план есть. Вот, хочу с братом посоветоваться…
— План у него есть, — я почувствовала, как закипаю. — А старый план куда делся? Тот, с магазином техники? Или тот, с криптовалютой?
— Марина! — свекровь стукнула половником по столу. — Что ты себе позволяешь?
