Я помню, как дрожали мои руки, когда я открывала дверь. Похороны Саши прошли всего три дня назад, а скорбь всё ещё лежала на моих плечах тяжелым пуховым одеялом. Казалось, даже чтобы просто вдохнуть, нужно приложить усилие.
— Лариса, милая, как ты держишься? — Галина, сестра моего мужа, протиснулась в прихожую, даже не дождавшись приглашения. За ней, как тень, скользнул её муж Виктор. В руках он держал какую-то папку. Меня это насторожило.
— Проходите, — только и смогла выдавить я.
Странно, но возле зеркала в прихожей они даже не задержались. Обычно Галина никогда не упускала возможности поправить свою идеально уложенную причёску. Это был первый тревожный звоночек.
Мой дом… точнее, наш с Сашей дом, всегда казался мне уютным и тёплым. Сегодня же в гостиной стоял полумрак из-за тяжелых штор, которые я не открывала с самых похорон. Пахло крепким чаем — единственным, что я пила последние дни. На низком журнальном столике сиротливо стояла тарелка с печеньем, которое я выставила скорее по привычке, чем из гостеприимства.
— Чай, кофе? — спросила я механически, хотя внутри всё холодело от их взглядов. Они осматривали комнату так, будто уже прикидывали, что заберут в первую очередь.
— Не стоит, мы ненадолго, — отрезала Галина, усаживаясь в кресло напротив. Она скрестила руки на груди, и её тяжёлый, оценивающий взгляд скользил по мне, как рентгеновские лучи. — У нас к тебе серьёзный разговор.
Виктор расположился рядом, и его губы тронула едва заметная ухмылка. Папка легла на журнальный столик, словно между нами пролегла граница.
— Лариса, — начал он с деланной мягкостью в голосе, — мы понимаем, как тебе тяжело. Потерять Сашу… Это горе для всех нас.
Я не ответила. Что-то в его тоне было фальшивым, как поддельная купюра.
— Но ты должна понимать, — вмешалась Галина, не тратя время на притворное сочувствие, — что часть этого имущества по праву принадлежит мне, как единственной кровной родственнице Александра. Особенно дом.
Я почувствовала, как у меня пересохло во рту. Нелепость ситуации обрушилась на меня, как внезапный ливень.
— Что? О чём ты говоришь? Мы с Сашей прожили здесь пятнадцать лет. Это наш дом.
— Был ваш, — поправила Галина с непоколебимой уверенностью. — Но Саша никогда не забывал, что половину суммы на первоначальный взнос за него дали наши родители. А они хотели, чтобы их наследство делилось поровну между детьми.
Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.
— Саша никогда этого не говорил.
— Разумеется, — вступил в разговор Виктор, раскрывая папку. — Он был тактичным человеком. Но мы с ним обсуждали это незадолго до… несчастья. Он обещал оформить документы.
Голова кружилась. От их слов, от запаха чая, от тишины, в которой не хватало знакомого голоса Саши, который бы поставил этих людей на место.
— Слушайте, — я попыталась собраться, — у меня нет сил сейчас это обсуждать. Саша умер всего неделю назад. Пожалуйста…
