Свекровь с любопытством вытянула шею, разглядывая подарки — ей тоже досталась коробочка, чуть поменьше. Еще одна лежала перед Витей, и он уже крутил ее в руках, пытаясь угадать содержимое.
— Давайте вместе откроем! — предложила Валентина Петровна. — Интересно же, что наша Мариночка приготовила.
«Наша Мариночка» только улыбнулась и сделала еще глоток чая. Краем глаза она заметила, как Сергей, до этого сидевший с отсутствующим видом, вдруг подобрался и начал внимательно следить за происходящим.
Шелест разрываемой бумаги, удивленные возгласы… и тишина. Мертвая тишина, какая бывает только в моменты полного шока.
— Это… это что? — первой опомнилась Наташа, вытаскивая из коробки обычный блокнот и шариковую ручку.
— А вот давай разберемся, — Марина поставила чашку на стол и выпрямилась. — Я тут подумала: раз уж мы такая дружная семья и так любим делать друг другу подарки, давайте запишем, кто и что дарил. Ну, чтобы никому обидно не было.
Она достала из сумочки свой блокнот:
— Вот, я уже начала. За последние пять лет я подарила: Наташе — кольцо с сапфиром, две пары сережек, телефон, планшет… — она перевернула страницу. — Виктору — кожаный портфель, часы, три раза давала «в долг»… Валентина Петровна получила норковый воротник, колье, сумку…
— Это неприлично! — Валентина Петровна от возмущения покраснела. — В семье не принято считать подарки!
— Согласна, — кивнула Марина. — Тогда, может, перестанем заказывать их как в ресторане? А то знаете, неловко получается — вроде семья, а как в магазине: «Мне вот это, и вот то, и еще вон то заверните…»
Витя хмыкнул, но тут же сделал серьезное лицо под взглядом тетки. Наташа сидела пунцовая, комкая в руках обертку. А свекровь… свекровь явно готовилась разразиться гневной тирадой.
— Да как ты…
— А она права.
Все повернулись к Сергею. Он сидел, выпрямившись, и смотрел прямо на мать:
— Мам, она права. Сколько можно требовать с нее подарки? Мы что, не можем просто собираться, без этих вечных намеков?
— Сереженька, — ахнула Валентина Петровна, — ты что такое говоришь? Мы же просто…
— Нет, мам. Не просто. И ты это знаешь.
В комнате повисла звенящая тишина. Марина почувствовала, как по спине побежали мурашки — не от страха, от какого-то странного, пьянящего чувства победы. Десять лет. Десять лет она ждала, что муж скажет что-то подобное.
— Ладно, — она поднялась и начала собирать чашки. — Чай остыл. Я принесу свежий. И давайте правда просто посидим, поговорим. Например, о том, как Витя съездил в отпуск. Ты же рассказывал, что там такое красивое море было?
Витя с явным облегчением ухватился за возможность сменить тему:
— Да! Представляете, там такие волны…
Марина шла на кухню, слушая, как постепенно оживает разговор в комнате, и улыбалась. На душе было легко-легко. Она поставила чайник и выглянула в окно — по улице шли люди, бегал соседский пес, падали желтые листья. Обычный осенний день. День, когда она наконец-то перестала быть семейным банкоматом.
