По дороге домой Марина молчала, перебирая в голове события вечера. Сергей тоже не заговаривал — видно, и ему было о чем подумать. Осенний вечер уже окутал город, фонари отбрасывали теплый свет на желтые листья под ногами.
— Замерзла? — вдруг спросил Сергей, заметив, как она поежилась.
— Да нет, — Марина спрятала руки в карманы куртки. — Просто… знаешь, как бывает — когда все сделано, немножко колотит.
Он понимающе хмыкнул и приобнял ее за плечи. Они так и шли молча, пока не добрались до своего подъезда. У двери Сергей вдруг остановился:
— Слушай, а ведь ты молодец.
— В смысле?
— В прямом. Я все эти годы не знал, как с этим справиться. Мама, Наташка… они же с детства такие. Сначала с меня требовали, теперь с тебя. А ты раз — и всё. И главное, культурно как.
Марина усмехнулась, доставая ключи:
— Да уж, пришлось включить фантазию. Знаешь, я ведь правда боялась, что они обидятся насмерть. Особенно твоя мама.
— А я смотрю — ты с этими блокнотиками, так спокойно… И понял: ты права. Сто раз права.
В квартире было темно и прохладно. Марина щелкнула выключателем, скинула туфли. С кухни потянуло запахом утреннего кофе — в спешке забыла помыть кофейник.
— Будешь чай? — спросила она, проходя на кухню. — После маминых настоек надо бы…
— Буду, — Сергей уселся за стол, наблюдая, как жена гремит чашками. — Знаешь, что самое интересное? Я сегодня первый раз не чувствовал себя виноватым перед мамой. Обычно как: она намекает, ты молчишь, я молчу, все делают вид, что так и надо. А сейчас… — он помолчал. — Сейчас как-то легко стало.
Марина поставила перед ним дымящуюся чашку:
— Правда? А я до последнего думала — вдруг обидишься, что я так с твоими…
— Не обиделся, — он отхлебнул чай. — Наоборот. Знаешь, я ведь тебя другой никогда не видел. Ты всегда такая… правильная была. Терпела, улыбалась. А тут вдруг раз — и осадила всех, да так, что не придерешься.
Прошло три месяца. На следующих семейных посиделках никто не заикался о подарках. Наташка, правда, дулась первое время, но потом как-то успокоилась. А на прошлой неделе и вовсе удивила — притащила Марине коробку конфет и шарфик. «Просто так, — говорит, — увидела, вспомнила про тебя».
Валентина Петровна, конечно, все еще поджимала губы при встрече. Но теперь это было просто недовольство свекрови невесткой — обычное дело, житейское. Без этих вечных «намеков» и «напоминаний».
А вчера Сергей принес домой коробочку из ювелирного.
— Это тебе, — сказал, протягивая Марине. — Просто так. Потому что хочу.
В коробочке оказались сережки — маленькие, аккуратные, с голубыми камушками. Точь-в-точь такие, какие покупать она наотрез отказалась, когда свекровь «намекала».
— Нравятся? — спросил Сергей.
Марина смотрела на сережки, и ей хотелось то ли смеяться, то ли плакать:
— Очень. Знаешь, я ведь не из-за денег тогда взбрыкнула. Просто… подарок должен быть от души. А не потому, что кто-то решил, что ты обязан.
— Знаю, — он улыбнулся. — Теперь знаю.
