Утро выдалось на удивление тихим. Ольга сидела за кухонным столом, наслаждаясь ароматом свежесваренного кофе и редкими минутами одиночества. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь тюлевые занавески, рисовали на столешнице причудливые узоры. Она провела пальцем по глянцевой странице журнала, который давно хотела почитать. Такая простая радость — просто сидеть, листать страницы, потягивать горячий кофе…
Знакомый торопливый стук каблуков в коридоре заставил её вздрогнуть. Ольга невольно сжала пальцы на ручке чашки — единственном, что сейчас можно было контролировать. Она знала этот звук, знала, что за ним последует.
— Мама! — дверь распахнулась, впуская Катю с двумя маленькими ураганчиками. — Ты же сегодня свободна?
Вопрос прозвучал утверждением. Катя, как всегда, не спрашивала — констатировала факт. Малыши тут же разбежались по кухне, один полез в нижний шкафчик, где бабушка хранила их игрушки, второй потянулся к вазе с конфетами.
— Мне срочно нужно в город, — Катя на ходу поправляла макияж, глядя в маленькое зеркальце. — Побудешь с ними? Я постараюсь вернуться к вечеру.
Ольга медленно отложила журнал. Внутри что-то дрогнуло — привычное желание согласиться, помочь, не создавать проблем. Но сегодня… Сегодня что-то было иначе. Может, это солнечное утро, может, запах кофе, а может, она просто устала быть всегда доступной.
— Катя, — собственный голос показался ей чужим, — у меня сегодня свои планы.
Дочь застыла с зеркальцем в руке. Медленно повернулась, словно не веря своим ушам.
— Планы? — она хмыкнула. — А чем ты таким важным занята?
В её голосе прозвучала плохо скрытая насмешка. Ольга почувствовала, как краска заливает щёки. Вина — старая знакомая — тут же заворочалась где-то под сердцем. Но сегодня был другой день. День, когда она решила начать жить иначе.
— Просто хочу провести этот день так, как я сама решила, — она старалась говорить мягко, но твёрдо. — Давай договариваться заранее, а не ставить перед фактом.
Катя замерла. В её глазах промелькнуло что-то похожее на растерянность, быстро сменившееся возмущением. Она рывком застегнула сумочку, схватила детей за руки.
— Пойдёмте, малыши. Бабушке сегодня не до нас.
Они ушли так же стремительно, как появились. В кухне снова стало тихо. Ольга посмотрела на свою чашку — кофе остыл, а на поверхности появилась тонкая пленка. Она встала, вылила его в раковину. Во рту появился горький привкус, и это явно было не от кофе.
Тишина, которой она так хотела, теперь давила на плечи. Где-то в глубине души шевельнулось сомнение — правильно ли она поступила? Может, стоило согласиться? Ведь раньше она всегда говорила «да»… Но другая часть её существа, та, что годами молчала, вдруг расправила плечи и глубоко вздохнула. Кажется, это было похоже на первый глоток свободы.
