Дождь барабанил по карнизу. Ольга сидела в старом кресле, разбирая фотоальбом — не специально, просто так вышло. Наткнулась утром, когда искала документы, да так и застряла с ним до обеда. Всё думала: вот ведь как бывает. Вроде только вчера Катька в первый класс пошла, а теперь у самой дети…
Звонок в дверь заставил вздрогнуть. Альбом съехал с колен, фотографии рассыпались по полу.
— Господи, Кать, ты вся мокрая!
Дочь влетела в квартиру, не разуваясь. С куртки на пол капала вода.
— А ты как думала? Льёт как из ведра. Пока от машины добежала…
Ольга потянулась за курткой, но Катя её опередила, швырнула ком мокрой ткани на тумбочку.
— Знаешь что, мам… — она резко развернулась, тушь на правом глазу чуть потекла. — Я всё поняла. Ты обиделась, да? Решила меня проучить?
— Катя…
— Нет, погоди! — она прошла в комнату, плюхнулась в кресло. — Давай начистоту. Мы с Игорем летом на море собрались. Путёвки уже есть. Две недели всего, а потом он в командировку… В общем, мне нужно, чтобы ты с детьми посидела. Месяца два.
— Два месяца? — Ольга качнулась, прислонилась к дверному косяку. — И ты говоришь мне об этом за неделю до отъезда?
— А что такого? — Катя дёрнула плечом. — Раньше ты бы даже не спросила, когда и сколько. Просто взяла бы и помогла. Что случилось-то, мам?
Внутри всё сжалось. Ольга смотрела на дочь и вдруг так ясно увидела себя — двадцать лет назад. Как она сама прибегала к своей матери: «Мам, ну пожалуйста! Мне только в магазин…» И мама никогда не отказывала. Никогда не говорила о своих планах. А потом слегла с инфарктом, и оказалось — они даже не знали, чем она жила все эти годы.
— Знаешь что, Катюш… — Ольга подошла, села рядом. — Если твоя семья хочет чего-то от меня, пусть сначала что-то предложит взамен.
— Что?! — Катя вскочила как ошпаренная. — Ты… ты что, торгуешься? С родной дочерью?!
— Нет, — Ольга говорила тихо, но твёрдо. — Я прошу уважения. Хотя бы спрашивать, прежде чем решать за меня.
— Да ты… — Катя задохнулась. — Ты же моя мать! Ты должна помогать! Я, между прочим, тоже тебе помогала! Когда ты ногу сломала, кто с тобой в больнице сидел?
— Потому что любила. Не потому что была должна.
Катя замерла. В тишине было слышно, как тикают часы на стене. Старые, ещё бабушкины.
— Значит, вот как… — она резко схватила сумку. — Ну ладно. Ладно! Я-то думала… А ты вот, значит, как. Каждый сам за себя, да?
Грохнула входная дверь. Ольга сползла в кресло, закрыла лицо руками. На полу валялись фотографии — осколки прошлого, когда всё было просто. Или казалось простым?
Она подняла одну карточку. Катька, лет пять. Улыбается во весь рот, протягивает какой-то кривой рисунок. Сердце защемило.
«Господи, правильно ли я делаю? Может, и правда — нужно просто согласиться, как раньше?»
Но внутренний голос — тот самый, что проснулся этим утром, — сказал твёрдо: «Правильно. Потому что любовь — это не раствориться в другом человеке. Даже если этот человек — твой ребёнок».
