Она подняла глаза и посмотрела на мужа. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на тревогу. Он почувствовал — что-то изменилось. Что-то неуловимо, но безвозвратно сдвинулось с места.
— И что ты хочешь этим сказать? — в его голосе появились металлические нотки.
— Ничего, — она пожала плечами. — Просто… мне надо подумать.
Это был первый камешек, от которого начинается лавина. Первая трещина в стене, которую она сама вокруг себя построила. Ольга вышла из кухни, оставив Дмитрия в недоумении. Она не знала, что будет делать дальше. Не знала, хватит ли ей сил что-то изменить. Но впервые за долгие годы она почувствовала что-то похожее на надежду.
А в кухне остались лежать осколки разбитой тарелки — такие же острые и холодные, как слова, которые больше не могли её ранить.
Чемодан стоял посреди комнаты как немой укор. Маленький, потрёпанный — единственное, что она решилась взять из дома. Ольга сидела на диване в квартире Маши и не могла оторвать от него взгляд. Казалось, стоит только моргнуть — и он исчезнет, а вместе с ним растает и её решимость.
Телефон снова завибрировал. Двадцать третье сообщение за день. Она знала, что там, даже не глядя на экран. Дмитрий был предсказуем в своей непредсказуемости.
Первые сообщения были злыми: «Ты что себе позволяешь?», «Немедленно вернись домой!», «Ты совсем с ума сошла?». Потом пошли угрозы: «Без меня ты никто», «Посмотрим, как ты проживёшь на свою зарплату», «Думаешь, тебя кто-то ещё возьмёт?». А теперь… теперь началась любовь.
«Солнышко, я всё понимаю, ты устала», «Давай поговорим», «Я люблю тебя, ты же знаешь».
Ольга провела рукой по лицу, стирая непрошеные слёзы. Почему сейчас, когда она наконец решилась уйти, эти слова причиняют такую боль? Может, потому что за десять лет она так и не услышала их без повода? Только когда он боялся её потерять, только когда ему что-то было нужно…
— Оля, — Маша присела рядом, протягивая чашку с горячим чаем. — Ты как?
— Не знаю, — честно ответила Ольга. — Такое чувство, будто я… предательница.
— Предательница? — Маша фыркнула. — А он не предатель? Десять лет издеваться над человеком, которого якобы любишь — это как называется?
Ольга обхватила чашку ладонями, впитывая тепло. В квартире было тепло, но её никак не отпускала внутренняя дрожь.
— Понимаешь, — она помолчала, подбирая слова, — иногда мне кажется, что он прав. Что я действительно… никчёмная. Вот смотри — мне сорок два, а что у меня есть? Работа секретарём с копеечной зарплатой. Ни детей, ни карьеры…
— А чья это вина? — перебила Маша. — Кто запрещал тебе учиться? Кто устраивал истерики, когда ты хотела пойти на курсы? Кто говорил, что дети — это обуза, и вообще, ты же не справишься?
Ольга вздрогнула. Память услужливо подкинула картинки из прошлого. Вот она робко говорит Диме о курсах веб-дизайна. «Ты что, считаешь меня нищебродом? Я не могу обеспечить семью?» Вот она плачет в ванной после разговора о детях. «Ты их и воспитать нормально не сможешь, только опозоришь меня перед всеми»…
