Марина поднялась из-за стола. Её движения были спокойными, даже медлительными, но в них чувствовалась какая-то новая решительность. Она подошла к старому буфету — ещё от бабушки остался, с резными дверцами и потемневшими от времени ручками. Достала с нижней полки небольшую жестяную коробку из-под печенья. Такие раньше дарили на Новый год, с зимними узорами по краям и нарисованными снежинками на крышке.
Олег следил за её действиями, не понимая, к чему всё идёт. А она молча поставила коробку на стол, медленно сняла крышку. Внутри аккуратной стопкой лежали деньги — разные купюры, бережно разглаженные, сложенные по номиналу.
— Знаешь, что это? — Марина провела пальцами по краю верхней купюры. — Здесь ровно пятьдесят тысяч. Собирала почти полгода — каждый месяц откладывала понемногу. С каждой получки, с каждой премии…
Она помолчала, разглядывая деньги, словно видела в них не просто бумажки, а что-то большее — свои несбывшиеся мечты, перечёркнутые планы, отложенные «на потом» желания.
— Когда в магазине была акция, брала продукты впрок. На распродажах выискивала что подешевле. Свою любимую кофейню обходила стороной — знаешь, ту, возле работы? Там капучино с корицей… — её голос дрогнул, но она быстро справилась с собой. — В парикмахерскую лишний раз не ходила. Всё экономила, откладывала…
Олег неловко заёрзал на стуле. В горле странно першило.
— Мариш, ну ты чего… — начал было он, но она подняла руку, останавливая его.
— Я не договорила, — её голос стал твёрже. — Так вот, Олег. Эти деньги — они действительно есть. Ровно столько, сколько тебе нужно на твою новую игрушку. Но я их тебе не дам.
— Почему? — вырвалось у него.
Марина посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было ни злости, ни раздражения — только спокойная уверенность человека, принявшего важное решение.
— Потому что на этот раз я выбираю себя.
Эти слова прозвучали в кухне как удар колокола. Олег открыл рот, хотел что-то возразить, но не нашёл слов. А что тут скажешь? Все привычные отговорки — «это же для дела», «такая возможность раз в жизни», «ты же знаешь, как это важно» — вдруг показались пустыми и никчёмными.
— Знаешь, о чём я мечтала все эти месяцы? — Марина медленно начала складывать деньги обратно в коробку. — О море. Самом обычном море — с солёными брызгами, горячим песком и криками чаек. О том, как буду сидеть на берегу, смотреть на закат и наконец-то чувствовать себя живой. Не загнанной лошадью, которая тащит на себе весь быт, а просто… живой.
Она защёлкнула крышку коробки. Звук получился неожиданно звонким в притихшей кухне.
— И знаешь что? Я поеду. В этом году — поеду. Одна.
Олег сидел, опустив голову. Его пальцы механически крутили телефон, но экран давно погас. Тишина, повисшая в кухне, казалась осязаемой — хоть ножом режь. Где-то на верхних этажах играла музыка, за окном сигналили машины, но всё это доносилось словно издалека, из какого-то другого мира.
