— Сейчас я вам таблетки принесу, — раздался голос Ольги из кухни. Как бы она ни злилась, но к здоровью свекрови относилась со всей серьёзностью. Может, сказывались годы работы в поликлинике, где каждый день приходилось видеть последствия запущенных болезней.
— Не суетись, Оленька, — Нина Ивановна тяжело опустилась на банкетку, достав из кармана кофты пластинку с лекарствами. — Я теперь, как разведчик, всё с собой ношу. Вот они, мои помощники…
Её взгляд остановился на старой фотографии на стене — они с мужем в день свадьбы. Как давно это было… Тогда она и представить не могла, что на старости лет станет обузой для собственного сына.
Сергей метнулся на кухню за стаканом воды, по пути чуть не сбив напольную вазу. Проходя мимо жены, он попытался поймать её взгляд, но Ольга демонстративно отвернулась к плите, где шкворчали котлеты. От запаха жареного мяса к горлу подступила тошнота — весь день ничего не ела, крутясь между работой, магазинами и готовкой.
— Что у нас сегодня на ужин? — Нина Ивановна принюхалась, входя на кухню. — Опять котлеты? Оленька, ну зачем ты так стараешься? Я бы и супчик поела…
— Ничего, мам, — Ольга с такой силой воткнула вилку в котлету, что та жалобно скрипнула о дно сковороды. — Вы же любите. Я помню.
В её голосе прозвучало что-то такое, отчего Нина Ивановна вздрогнула и замерла на пороге кухни. За двадцать лет семейной жизни сына она научилась улавливать малейшие нотки напряжения в голосе невестки. Сейчас они звенели как натянутая струна.
Старушка медленно прошла к столу, опираясь на руку сына. Села, расправила салфетку на коленях — привычка, въевшаяся за годы работы в школе. Сергей суетливо придвинул ей тарелку, стакан с водой, проверил, удобно ли стоит стул.
— Знаете что… — начала было Ольга, но осеклась, заметив, как побледнела свекровь. В висках застучало от сдерживаемых слов. — Давайте просто поужинаем.
За столом воцарилась гнетущая тишина. Только звякали приборы о тарелки да мерно тикали настенные часы — старые, ещё от бабушки Сергея. Механический звук отсчитывал секунды этого невыносимого молчания. Нина Ивановна едва притронулась к еде, искоса поглядывая то на сына, то на невестку.
За последний месяц она часто ловила такие взгляды, слышала обрывки разговоров, замечала, как меняется атмосфера в доме, стоит ей войти в комнату.
«Может, зря я согласилась переехать?» — мелькнула горькая мысль. Но вслух она только похвалила котлеты, пытаясь разрядить обстановку: — Очень вкусно, Оленька. Прямо как моя мама делала…
— Я больше так не могу, — вдруг тихо произнесла Ольга, опуская вилку. — Просто не могу.
Тиканье часов стало оглушительным. Нина Ивановна замерла с поднесённой ко рту ложкой, а Сергей побледнел, почувствовав, что сейчас случится то, чего он так боялся последние недели.
— Каждый день одно и то же, — голос Ольги креп с каждым словом. — Встаю в шесть, к восьми на работу. В обед бегу в аптеку за лекарствами, после работы — магазин, готовка, уборка… А когда жить? Когда отдыхать?
— Доченька… — начала было Нина Ивановна.
