— А я хочу! — В глазах Нины Ивановны блеснул знакомый учительский огонёк. — Думаешь, легко сидеть целыми днями без дела? Только и делаю, что телевизор смотрю да в окно глазею. А так хоть польза будет.
Она вдруг всхлипнула и прижала ладонь ко рту: — Простите меня, детки… Я же видела, как вам тяжело, а молчала. Боялась лишний раз слово сказать.
— И ты меня прости, — Ольга неожиданно для себя опустилась на колени рядом со стулом свекрови, уткнулась лицом в её колени, как делала когда-то в детстве с собственной мамой. — Я наговорила тут… Злая была.
Нина Ивановна гладила невестку по голове, размазывая по щекам собственные слёзы: — Значит, так и решим. Сергей готовит по вторникам и четвергам…
— И через субботу! — вставил сын.
— И через субботу, — кивнула Нина Ивановна. — А я берусь за уборку. И ещё, девочка моя, — она приподняла лицо Ольги за подбородок, — не держи всё в себе. Говори, когда тяжело. Мы же семья.
Тикали часы на стене, остывали на столе недоеденные котлеты, а за окном медленно гасли последние лучи октябрьского солнца. Впервые за долгие месяцы в доме стало по-настоящему тепло.
Другие читают прямо сейчас:
