Я едва удержалась от горького смешка. Вера — его молодая любовница, из-за которой он разрушил нашу семью. Двадцать восемь лет, длинные ноги, амбиции и полное отсутствие тормозов. Я видела её однажды случайно в торговом центре — она примеряла дорогое платье, а Олег стоял рядом с блаженной улыбкой, держа пакеты с покупками.
— Я потерял работу три месяца назад, — продолжал он. — Сократили отдел. А потом… потом врачи нашли проблемы с сердцем. Вера сначала делала вид, что поддерживает, а потом…
— А потом поняла, что престарелый любовник с больным сердцем — это не то, о чём она мечтала? — я всё-таки обернулась, встречаясь с ним взглядом.
В его глазах мелькнула боль. Раньше я бы бросилась утешать, успокаивать. Но сейчас внутри было пусто — словно выгорело всё за эти пять лет одиночества.
— Лида, я понимаю, ты имеешь право злиться…
— Злиться? — я покачала головой. — Нет, Олег. Злость — это когда тебе не всё равно. А мне… мне просто интересно: ты правда думал, что я буду здесь сидеть и ждать, когда твоя сказка закончится?
Он молчал, разглядывая свои руки — руки, которыми когда-то обнимал меня, которыми качал нашу маленькую Анечку. Теперь эти руки казались чужими.
Звонок телефона разрезал тишину — звонила Марина, моя новая подруга из группы по йоге. Мы собирались сегодня на мастер-класс по флористике, и я совсем забыла предупредить, что задержусь.
— Прости, я должна ответить, — сказала я, доставая телефон. — И ты… ты не можешь остаться здесь, Олег. Это больше не твой дом.
Телефонный разговор с Анной состоялся поздно вечером. Я как раз закончила расставлять букеты, созданные на мастер-классе — три композиции из нежно-розовых пионов и полевых трав. Дочь позвонила сама, будто почувствовала неладное.
— Мам, ты какая-то странная, — сразу заметила она. — Что случилось?
Я помедлила, перебирая пальцами лепестки цветов. Врать дочери не хотелось, но и тревожить её тоже.
— Отец приходил сегодня, — наконец произнесла я.
В трубке повисла тишина. Я слышала только тяжёлое дыхание Анны.
— Что ему нужно? — её голос дрогнул. — Опять деньги?
— Нет, милая. Всё сложнее. Вера его выгнала. Он… он болен. И работу потерял.
Анна резко выдохнула. Я почти видела, как она сейчас нервно ходит по гостиничному номеру в Петербурге, теребя прядь волос — привычка с детства.
— Значит, когда всё было хорошо, мы с тобой были не нужны, а как припекло — сразу вспомнил про семью? — В её голосе звенела обида пятнадцатилетней девочки, которая однажды утром проснулась и узнала, что папа больше не живёт с ними.
— Анечка…
— Нет, мам, послушай. Помнишь, как я умоляла его остаться? Как плакала? А он даже не обернулся. А теперь что — мы должны его пожалеть?
Я присела на диван, чувствуя внезапную усталость. Пять лет назад я была сломлена предательством мужа. Но видеть, как страдает дочь, было в тысячу раз больнее.
— Он всё-таки твой отец, — тихо сказала я.
